Онлайн-библиотека книг
Он не может так поступить! Он не такой. Я же этого не выдержу. Больше не выдержу…
Но Тимур не шутил. Он всё ещё смотрел на меня, и лицо его оставалось при этом таким же расслабленным и спокойным, а взгляд — чужим и холодным.
Охнув, я неловко попятилась, потом кинулась подбирать одежду. К боли примешался жгучий стыд. Нахлынул удушающей волной. Господи, какое унижение…
Горло перехватило, а в груди нарастала скачками истерическая дрожь. Только не это! Разрыдаться при нем — это унизиться ещё больше. Закусив до боли нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся плач, я поспешно собрала с ковра колготки, юбку, блузку.
Я заскочила в ванную. Схватилась за блузку, но долго не получалось попасть в рукава — руки ходуном ходили, да и всё тело трясло.
«Успокойся, пожалуйста, успокойся, не думай сейчас ни о чем, просто одевайся и уходи, всё остальное — потом…» — повторяла я себе как мантру.
Кое-как одевшись, я вышла из ванной. Тимур тоже встал с кровати и стоял посреди комнаты, ничуть не стесняясь собственной наготы. Пока я надевала пальто, он что-то доставал из кармана пиджака. Потом развернулся, подошел ко мне и с тем же бесстрастным выражением сунул мне что-то в карман.
— Что это? — онемевшими губами произнесла я.
— Деньги.
— Зачем ты… — голос дрогнул и сорвался.
— Я привык платить за удовольствие, — равнодушно пожал он плечами.
Я смотрела на него и глазам не верила. Будто это не Тимур, а кто-то чужой, циничный и жестокий. Но это был Тимур, и этими деньгами он меня просто добил…
Он вернулся к кровати, взял с тумбочки сигарету и снова закурил, больше не глядя в мою сторону и всем видом показывая, что меня для него здесь уже нет. Отслужила, доставила удовольствие — свободна.
Я подняла сумочку. Руки дрожали, и не сразу удалось найти кошелек. В конце концов я выгребла из бокового кармана горсть мелочи и несколько купюр и ссыпала на столик.
Он оглянулся на звук, вопросительно взметнул брови.
— Я тоже привыкла платить за удовольствие, — сухо произнесла я и вышла из комнаты.
Уже на улице я припустила бегом, не разбирая пути. Только у ворот остановилась, перевела дыхание, и тут же безудержный плач лавиной прорвался наружу.
