Осталась в этой комнате одна преемница неверующего Фомы.
Баграт застыл, гадая, как лучше поступить. Но врать про то, что родной Пашенька ему никто, он решительно не мог.
– Это мой сын, Кира, – ответил он со значением. – И Милана моя. Мы с ней теперь вместе.
К своему неудовольствию он заметил, как Милана вжала голову в плечи, вся скукожилась. Возникло ощущение, что еще чуть–чуть и заберется под стол вместе с малышкой–племянницей.
– Левон, что он такое говорит? – не успокаивалась Кира. – Милана, как это может быть? Паша не его сын, ведь так?
– Милана? – окликнул ее Левон.
Милана же продолжала молчать в тряпочку, хотя Баграт взглядом ей показал – пора бы вставить слово.
Но раз мать не хочет объяснить, от кого родила, отец вполне может сделать это сам.
– Вы, наверное, все слепые, – сказал он твердым голосом, повернул к родственникам сына лицом. – Посмотрите на Пашку и на Каролину. Никакой схожести не наблюдаете? Я когда к пацану пригляделся, сразу понял, мой сын. Невооруженным взглядом видно – Саркисян.
Кира с Левоном внимательно уставились сначала но собственную дочь, потом на Павла. Смотрели так, будто видели малышей впервые, хотя много раз нянчили их вдвоем.
Первой заголосила Кира:
– Но как же так? Этого не может быть! Ведь для того, чтобы быть папой Паши ты должен был с моей младшей сестрой п–п…
Она не договорила. Но этого и не требовалось. Все в этой комнате сразу поняли, что Кира имела в виду.
– Да когда же ты смог? – всплеснула руками Кира. – Миланочка же в Москве была всего один раз на нашей помолвке и…
– Иногда одного раза вполне достаточно, – со вздохом заметил Баграт и плотнее прижал к груди сына.
Тут уже не выдержал Левон.
Он подскочил с места, да с такой скоростью, что повалил стул, на котором сидел.
– Я оставил младшую сестру невесты в доме родителей всего на одну ночь. Ты что тогда с ней это сделал? Она же едва справила совершеннолетие, считай, ребенком была! Как совести хватило?
А Баграт, может, и ответил бы, помни он, как же у него хватило на подобное совести.
Но не помнил, поэтому промолчал.
И тогда Левон подлетел к брату, ткнул в него пальцем, зашипел:
– Если бы ты сейчас не держал ребенка, я бы…
– Что бы ты? – взвился Баграт. – Не держи я ребенка, сам бы огреб!
Он очень хотел вручить пацана матери, схватить брата за шкирку, вывести из квартиры и надавать лещей, прямо как в детстве. Но его остановил умоляющий взгляд Миланы.
Вскоре и Кира подлетела, повисла на муже:
– Левон не надо, – запричитала она.
