Стоило ей вспомнить момент, когда Баграт отказался на ней жениться, хотелось провалиться сквозь землю.
Он унизил ее и растоптал то светлое, что жило в душе."
"Еще и умудрился догадаться притащить три кольца. Что это, как не взятка? На тебе ювелирку и уже засунь свою обиду в попу? Так, что ли, он размышлял? Хорошего же он о ней мнения.
Милана отдала эти кольца Левону и попросила вернуть, на что он кивнул. Даже спорить не стал, ничего не сказал. Кира тоже молчала по поводу выходки Баграта.
Да, разумом Милана понимала, что сделала правильно, отвергнув предложение Баграта.
А вот сердце ныло, кровоточило, кричало: «Позвони ему! Позвони!»
И никак его было не унять, позвонить ему хотелось страшно.
Только что она скажет? Наверняка лишь разрыдается в трубку, ведь теперь способна лишь на это.
К вечеру Милана все же включила телефон.
Ожидала, что Баграт тут же ей позвонит, но он этого не сделал.
Он даже ни разу ей не написал, чем добил окончательно.
Еще и Кира с Левоном вели себя откровенно странно.
Почти с ней не разговаривали, только на какие–то бытовые темы. При этом выглядели, как два заговорщика.
А под вечер они вдвоем вдруг начали уговаривать ее съездить завтра вечером в гости к родителям Левона.
— Ты останешься в Москве всего на несколько дней, — говорил Левон, нависая над ней, пока она варила кашу для сына. — А они ведь так и не пообщались с Пашкой, очень просили, чтобы ты приехала.
— Мы поедем с тобой, не оставим одну ни на минуту, — вторила мужу Кира, поглаживая Милану по плечу.
— Я не хочу ехать в тот дом, — упрямилась Милана. — Мне это будет очень неприятно…
— Я понимаю твою обиду, — продолжил уговоры Левон. — Но родители и вправду не желали тебе зла, теперь чувствуют себя жутко виноватыми, хотят навести мосты.
Они не отстали от Миланы, пока та не согласилась.
А согласилась она только потому, что на какой–то момент представила себя в роли бабушки и дедушки Пашки. Когда–то наступит момент, и он вырастет, порадует ее внуком или внучкой. О, она, без сомнения, будет хотеть с ними видеться.
Если она откажет, это будет жестоко, ведь они — родная кровь.
И Милана сдалась.
Процесс приготовления к поездке оказался на удивление сложным.
Следующим днем Кира вдруг зашла в комнату Миланы и спросила:
— В чем поедешь?
Как–то по–особенному выряжаться и краситься ей не хотелось, поэтому Милана пожала плечами и сказала:
— Так, — показывая на свою кофточку и джинсы.
— Нет, так не пойдет… — тут же замотала головой сестра.
