Что тут сказать!
Большаков умеет управлять людьми. И подчинять их своей воле.
В который раз уже убеждаюсь. А я… ничего не смогла сделать. Впала в глубокий транс. Виной всему – его роскошное, ароматное тело,
Боже, клянусь! Я этого не хотела! Не хотела им восторгаться и прижиматься к упругому торсу в ответ на ласки ещё сильней. Моим телом, да и разумом тоже, управляло нечто сверхъестественное. Не логика, уж точно. Скорей всего, чувства. Сексуальное влечение. Или, первобытные инстинкты.
Кирилл положил меня на просторную двуспальную кровать, застеленную шёлковым покрывалом с ажурной вышивкой, а сам сверху склонился.
Замер. Прищурился. Всматриваясь в моё лицо крайне внимательно. И от этого буравящего взгляда, у меня, скорей всего, началась лихорадка, как во время сильного гриппа.
Поверить не могу. ОН рядом. Настолько близко, аж дух захватывает и хочется провалиться сквозь пол. От ощущений его рук на моём теле. Горячего дыхания на моём лице. От ощущений повышенного внимания и запаха от которого, против собственной воли, начинаешь забываться, задыхаться, терять себя.
И свою, мать её, гордыню.
Лёгким взмахом руки, Кирилл прикоснулся к моему подбородку. Провел кончиком пальца вдоль скулы, убирая с порозовевших щек влажные пряди волос, которые прилипли к коже в области лица, а также, осторожно коснулся к уже присохшей ране на лбу. При виде ссадины, оставленной похитителями, мужчина вдруг поморщился.
Мне показалось, или даже… разозлился?
– Что за… хрень! – Кивком указал на ту часть головы, где адски жгло и пульсировало.
– Ты что, мать твою, обдолбалась?! В чём дело, Демидова?
– Это т-ты? – я всё-ещё дрожала, и до сих пор не могла расслабиться. – Украл Дениску?
– Кого? – выпучил свои огромные, янтарно-алые глазища, в радужке которых бурлила и пенилась опасная вулканическая лава.
– Моего сына.
– Совсем спятила? – Агрессивный, нечеловеческий рык, вихрем вырвался из пасти этого бессердечного, эгоистичного нелюдя. – Ты наркоманка что ли??
Поморщившись от грозного рыка, я поняла, что если буду махать кулаками и крыть мерзавца матом, то сделаю только хуже.
Ну куда овечке тягаться с шакалом?
Былая уверенность растворилась в пустоте. На смену пришла безнадёжность и отчаяние. Теряя силы, обмякнув в его сильных руках, я ничего больше не придумала, как… начать молить о помощи.
Унижаться. Реветь. И просить.
Да. Это было слабо и низко.
Но у меня не было иного выхода.
Кроме как… подчиниться.
