Сильно меня братья не били, чтобы не навредить наследнику Ахшара. Посадили в комнату под замок. На окнах решетки. Кормить меня мачеха и ее невестки забывали. Я родила Тимура на две недели раньше положенного срока. Хорошо хоть в больницу вовремя отвезли, не оставили рожать дома. Дни в роддоме были самыми счастливыми. Тимурик был со мной. Я кормила его грудью. Прижимала к сердцу. Моя любовь к нему была безграничной несмотря на то, что Ахшара я ненавидела.
Тимура у меня забрали в день выписки и отвезли отцу. Я орала, кричала, плакала.
Меня били, но эта боль была стократ меньше душевых мук. Я будто умерла в тот момент. Отказалась от еды, которую мне и так приносили через день. Жила, словно побитая собака в клетке. Братья часто спорили между собой – убить меня или выгнать, потому что я их опозорила. Меня устраивал любой исход. Возможно, что я бы и умерла так, но потом во сне пришла мама…
Я должна была жить ради сына, которого мне никогда не вернут.
Мне удалось сбежать в Москву. Выучиться. Я связалась с Фатимой спустя год.
Знала домашний номер телефона, но боялась звонить. Мне так хотелось узнать, как мой мальчик, что я не думала о последствиях. Фатима попросила больше не звонить на домашний, попросила мой номер телефона и обещала связаться, когда будет возможность. Через нее я поддерживаю связь с Тимуром, хотя он и не знает, что я его мама…
******** ********
Арсен
— Мои братья меня продали, — произносит Луна.
Я, наверное, туплю, потому что пытаюсь переварить слова, не получается. К такому нельзя быть готовым.
Блин, лучше бы я неправильно понял. Мое воображение рисует страшные картины – убийства ее братьев. Я не могу ничего сказать, мне впервые нужно время, чтобы принять информацию, не выдать чувств, которые меня обуревают. С Луной и так словно по минному полю – боишься сделать шаг вперед. Она молчит, не добавляет больше ни слова. Догадки, догадки… которые только подогревают мою злость.
Луна уходит в себя. Я вижу по ее застывшему взгляду, что она мыслями она где-то далеко.
Что же с ней сделали? Такие глаза бывают у жертв насилия, людей, переживших войну и плен.
Мне хреново. Настолько хреново, что хочется накатить стакан… лучше сразу бутылку. Меня не было там, я не мог этого предотвратить, не мог защитить. Я сижу в тишине и жду, что она еще что-нибудь добавит. Мне нужно знать. Знать все, чтобы каждому из обидчиков вернуть то, что они заслужили, чтобы залечить нанесенные ей раны.
— Луна, — негромко позвал, когда молчание затянулось.
