Не покидай меня, любовь

Эмма машинально потянулась, чтобы накрыть его.

Нет, — сказал Винченцо. — Оставь.

Затаив дыхание, Эмма наблюдала, как муж медленно подошел к кроватке и опустил голову, неподвижный и грозный, как холодная мраморная статуя.

Эмма почувствовала, как ногти вонзились в ладони. У нее возникло инстинктивное желание защитить сына от пронзительного взгляда Винченцо. Это его право, через мгновение осознала она, смотреть столько, сколько пожелает.

С быстро колотящимся сердцем Винченцо запечатлел в памяти каждую черточку малыша.

Шапка буйных черных кудряшек и немного раздражительный изгиб рта, так похожий на тот, что каждое утро он видит в зеркале, когда бреется. И хотя свет был тусклым, ничто не могло скрыть ни безупречную оливковую кожу ребенка, ни признаки будущей силы и высокого роста.

Винченцо резко выдохнул, нарушив тишину комнаты, а затем, без предупреждения, повернулся и вышел.

Эмма засуетилась, поправляя одеяльце и пробежав кончиками пальцев по шелковистым кудряшкам, почти желая, чтобы Джино проснулся. Хоть ненадолго отсрочить ярость Винченцо!.

.

Но я не сделала ничего плохого, сказала она себе.

Эмма вернулась в гостиную, где Винченцо ждал ее с видом экзекутора. В глазах его полыхало холодное бешенство.

Да, похоже, проблемы растут как снежный ком. Теперь она и представления не имела, как они придут к какому-нибудь компромиссу.

Винченцо оторвал взгляд от ее побелевшего лица и огляделся. Старый облезлый диван, выгоревшие обои с темными четырехугольниками, где, наверное, когда-то висели картины, а потом были сняты.

Такое впечатление, что это просто временное пристанище неудачника.

— Ты посмела привести моего сына в такое место? — тихо, но грозно спросил он. — Посмела обречь его на жизнь в бедности?

Значит, он не сомневается в том, что это его сын! Облегчение охватило Эмму, но быстро сменилось страхом.

— Значит, ты признаешь, что он твой? Винченцо осторожно подбирал слова. Он ожидал, что войдет в детскую, увидит ребенка — и не почувствует абсолютно ничего, кроме, быть может, вспышки ревности, столкнувшись с явным доказательством того, что женщина, на которой он женился, спала с другим.

Но все оказалось не так. Винченцо и представить не мог, что такое возможно. Он все понял сразу, словно на каком-то подсознательном уровне был запрограммирован узнать своего малыша. Он видел свои младенческие фотографии, и сходство между ним и этим ребенком было неоспоримым. Но не только это. Что-то неизвестное хлестнуло по сердцу, когда он смотрел на этого малыша.