Не покидай меня, любовь

Эмма почувствовала себя в ловушке, чего он, вероятно, и добивался. Но, собственно говоря, почему? Это ее территория, не его. Он здесь только потому, что хочет убедиться, что ребенок его. Вас ждет огромное потрясение, синьор Кардини, не без злорадства подумала она.

— Привет! — крикнула Эмма, распахивая дверь. В гостиной горел свет.

Джоанна лежала на диване, завернутая в одеяло, и смотрела телевизор. Рядом на полу лежала шкурка от банана и стояла пустая кофейная чашка.

— Ужасно холодно, — пожаловалась соседка вошедшей Эмме, а потом на лице ее отразилось изумление, когда она увидела Винченцо.

Откинув одеяло, Джоанна тут же села.

О, бог мой! Вы, должно быть…

Это Винченцо Кардини, — сообщила Эмма без дальнейших объяснений, бросив на Джоанну взгляд, говоривший «потом все расскажу». — Ну, как он тут?

Джоанна, похоже, расценила взгляд правильно, хотя Эмма видела, что подруга бросает любопытные взгляды на высокого, черноволосого мужчину. Мрачного и внушительного.

О, все в порядке. Никаких проблем, — ответила Джоанна.

Эндрю? — угрожающе переспросил Винченцо. — И кто такой этот Эндрю?

Эндрю — мой домохозяин, — быстро объяснила Эмма.

Черные глаза буравили ее.

Ей хотелось сказать, что это не его дело, но, учитывая события последних часов, подобные слова прозвучали бы неубедительно. Учитывая собственнические замашки и ревнивую натуру Винченцо, неудивительно, что он похож на вулкан, готовый взорваться.

— Я, пожалуй, пойду домой.

Эмма кивнула и благодарно улыбнулась подруге.

— Большое тебе спасибо, Джо, увидимся завтра.

Эмма едва ли слышала, как за Джоанной захлопнулась дверь. Она словно приросла к полу, не зная, что же ей делать дальше, но, похоже, у Винченцо таких проблем не было.

— Где ребенок? — требовательно спросил он.

— Та…там. — Она указала на слегка приоткрытую дверь спальни, почти бесстрастно отметив, что палец у нее дрожит.

Рот Винченцо скривился в некое подобие улыбки.

— У меня нет желания будить его. Я же сказал, что это просто для собственного успокоения. Один взгляд, и я уйду. Просто покажи мне ребенка.

Когда они потихоньку вошли в спальню, сердце Эммы сжалось от страха и любви. И, что бы ни ждало впереди, она испытала прилив материнской гордости, когда смотрела на своего сына.

Он лежал на спинке и, как обычно, сбросил одеяло.