Не покидай меня, любовь

Малыш, привлеченный непривычным шумом, глядел прямо на Винченцо своими большими карими глазками.

Глядя на маленького мальчика с тем же завороженным интересом, Винченцо почувствовал, как сердце почти болезненно сжалось. Он хотел пройти прямо к сыну и снять малыша со стула, но воспрепятствовало то, что рядом находился еще и мужчина. Да, мужчина, который сидел за столом в кухне Эммы и пил чай. Более того, он не поднялся навстречу гостю, что также уязвило Винченцо.

И кто, черт побери, вы такой? — ледяным тоном поинтересовался он.

Прошу прощения? — не понял Эндрю.

Вы слышали. Кто вы такой и что делаете в кухне моей жены?

Вашей жены? — Эндрю вскочил и повернулся к Эмме, на лице его отразилось недоумение и обвинение. — Но ты же говорила мне, что у тебя больше нет мужа?

— О, вот как? — последовал вкрадчивый вопрос с другого конца комнаты.

Это похоже на дурной сон, подумала Эмма.

Думаю, тебе лучше сейчас уйти, Эндрю. Эндрю нахмурился.

Ты уверена, что все в порядке?

Как мило, что он спросил! И как же домовладелец собирается помочь ей? Быть может, вышвырнуть кипящего от злости сицилийца за дверь? Смешно…

— Да, все в порядке, — как можно бодрее произнесла Эмма.

Эндрю с достоинством удалился. Как только дверь закрылась за ним, повисло неловкое молчание. Винченцо повернулся к жене с выражением едва сдерживаемой злости.

— Ты спала с ним? — спросил он грозно, но тихо, сознавая, что в комнате ребенок.

Она гневно вспыхнула.

— Думаю, он не похож на мужчину, который мог бы удовлетворить твой ненасытный сексуальный аппетит, сага, хотя это может объяснить, почему ты была такой невероятно горячей со мной.

— Разумеется, я не спала! — воскликнула Эмма, оскорбленная и негодующая. Но Винченцо уже отвернулся, словно ему было наплевать, что она ответит, а вопрос был задан лишь для того, чтобы смутить и унизить ее. И ему это удалось, не так ли?

Он подошел к высокому стулу, на котором сидел Джино и таращил на незнакомого дядю большие черные глазенки.

— Mio figlio, — проговорил он, наконец, голосом, искаженным болью и радостью. — Мой сын.

Внутренне Эмма вздрогнула, услышав нескрываемые собственнические нотки в его голосе, хотя и дивилась тому, что Джино — ее сын — не испугался чужого человека.

Но ведь Винченцо не чужой, не так ли? Он такая же родная кровь, как и ты.