Не покидай меня, любовь

Она что, надеется, что он без слов прочтет сигналы, которые она посылает ему, и ей не придется ничего говорить? Думает, он слепой? Не замечает ее нервозности и желания уехать домой? И разве не сознает, что он не может этого позволить?

— Эмма, полагаю, нам нужно кое-что обсудить, не так ли?

Она медленно подняла голову, надеясь прочесть его намерения по лицу, но его черты оставались, как всегда, непроницаемыми.

Его смуглые пальцы, лежащие на белой скатерти, сжались и разжались. Так они снова вернулись к играм? Может, им стоит поговорить об этом, когда она, обнаженная, будет умолять сделать это с ней еще? В такие минуты она куда как сговорчивее, не так ли?

Будущее, разумеется.

Не только Джино. Твое. И мое.

Если бы только его глаза не были такими неприступными, как и голос, тогда это могло бы сойти за подобие романтического предложения. Сердце Эммы пропустило удар, а грудь сдавило от страха перед тем, что может последовать дальше.

— Полагаю, — сказала она, — что у тебя имеются некоторые идеи о том, как нам жить дальше.

Как холодно это прозвучало, подумал Винченцо. Будто это говорит не женщина, а робот или начинающий адвокат! Что ж, пусть знает, что ничто на свете не заставит его изменить решение.

Он устремил на нее пронзительный взгляд своих черных глаз.

— Я хочу, чтобы Джино жил здесь, на Сицилии, Эмма. Ты должна понять, что ни при каких обстоятельствах я не позволю ему вернуться с тобой в Англию и, более того, не дам тебе развода, которого ты так жаждешь.

Губы Эммы задрожали от ужаса.

Она уставилась на Винченцо, потрясенная до основания не только смыслом его слов, но и резкостью тона. И холодным блеском черных глаз.

— Но ты сказал… это будет короткая поездка, чтобы познакомить Джино с Сицилией и родственниками!

Он коротко рассмеялся.

— И ты поверила? Ты и вправду думала, что, дав моему сыну вкусить того, что по праву принадлежит ему, я позволю вернуть его к той жизни, которой вы жили?

Эмма отшатнулась, как будто он ударил ее.

— Так ты… ты обманул меня, — хрипло выдавила она.

 — Заставил поверить, что это короткая поездка, а теперь оказывается, что я чуть ли не пленница? Да, ты богат и влиятелен, но на дворе двадцать первый век, и ты не сможешь держать меня здесь против моей воли.

— А ты испытай меня, — вызывающе бросил он. Какой-то предупреждающий колокольчик громко зазвенел у нее в подсознании, когда она отметила, как он кипит от гнева. Эмма с усилием сделала судорожный вдох. Она ведет себя неправильно. Успокойся.