«Надо же, натуральные блондинки, какая редкость, и похожи немного — может, сестры?» — Наверное, это было уже профессиональной деформацией, но после бесчисленного количества гримерок Илья почти со стопроцентной точностью мог определить, натуральный у человека цвет волос или нет, сколько косметики на женщине или, бывало, и на мужчине.
Потом именно этот момент и вспоминался ему чаще всего — три сестры-блондинки, потому что дальше он ничего уже не запомнил. Смутно вспоминалось, как брюнетка весело воскликнула: «Возьмите мой бокал, выпейте уже, наконец! Пока эта официантка идет, нам придется в туфельку наливать, ведь был же когда-то такой обычай, да?»
Я приходил в себя долго, понимая, что совершенно правильно никогда не пил, потому что отвратительно себя чувствовал.
Голова болела жутко, до тошноты, на глаза как будто давили… Как можно было так напиться? Я помню бар, помню компанию, с которой я сидел… а где я сейчас нахожусь? Это точно не моя квартира. И рук я не чувствую почему-то.
— Ну, что, зверик? Пришел в себя? Развлечешь нас в полете, — первый раз вижу эту женщину, но как она разговаривает… Неужели я стал настолько популярен, что меня похитили? Я посмеялся сам над собой от подобного предположения, но, когда попытался пошевелить руками, понял, что они связаны.
Мне расхотелось смеяться, к тому же это было больно.
— Воды принесите, пожалуйста… И — где я нахожусь?
— На корабле ты, зверик, и летишь на Венгу. Слышал о такой? Ты был очень непослушным мальчиком и тебя надо научить. Воды получишь, если попросишь как следует.
— Дайте воды, пожалуйста, и таблетку какую-нибудь, очень болит голова… И развяжите меня.
— Э, нет, просят совсем не так. Ты должен сказать: «Пожалуйста, госпожа, дайте мне воды.»
— Вы сумасшедшая, наверное? Какая госпожа, кто вы?
— Я — твоя хозяйка, невоспитанный зверек. И, похоже, тебя придется обучать хорошо себя вести.
Это обучение… Медицина у них на должном уровне, даже шрамов потом не осталось, хотя первое время я больше всего боялся за руки, мне казалось, что они отнялись навсегда, или веревки так изуродуют кисти, что я не смогу играть.
С этим обошлось. Но, когда мы прилетели на эту планету, причем, ни приземления, ни самого ухода с корабля я совершенно не запомнил, меня отвели к какой-то женщине. Из того, что она говорила, я запомнил только:
— Да ну, зверек же даже на инопланетника не похож, можно подумать, у нас здесь блондинов мало. Я брюнета заказывала.
— Да, но у этого характер такой, что он долго еще не сломается.
