Бери, я отдам дешевле, но, поверь, удовольствие того стоит!"
"Самым страшным на этой планете были их гаремы. Мне везло, потому что у меня в жизни не было «темных подворотен», невзирая на нашу кочевую жизнь, на то, что поздними вечерами я мотался на учебу, потом на выступления, съемки, и только не так давно смог себе позволить личного водителя, чтобы меня привозили-увозили… В общем, пока мне везло, и темные стороны жизни я не особо хорошо изучил. У нас в училище был мальчик из детдома, который очень странно реагировал на самые невинные шутки, все время был готов защищаться.
Мы еще удивлялись, что нужно делать с человеком, чтобы довести до такого состояния? Теперь я это знаю, знаю, каково это — вздрагивать от шума, шороха, смотреть, кто направляется к тебе, быть постоянно готовым… Хотелось только закричать: «За что?» Я уже не в том возрасте, чтобы прогнуться под кого-то и выбрать себе Верхнего. В их терминологии я разобрался очень быстро, неудивительно, впрочем, ведь теория постоянно подкреплялась практикой.
А с женщинами я очень быстро разучился сопротивляться и задавать вопросы: «Кто вы, отпустите меня, скажите, сколько нужно денег, я все заплачу, я клянусь, что никому об этом не расскажу…»
Почему-то я ни разу никому не сказал, что я умею петь, я хорошо пою, людям нравилось, я умею играть на разных инструментах, я мог бы быть большим, чем кусок мяса для издевательств. Почему-то не сказал…
Постепенно я разговаривал все меньше, и начинал все хуже воспринимать реальность, это, наверное, и к лучшему.
Раньше я считал, что самоубийство — трусость, но постепенно менял свое мнение. А в тот день, когда моя хозяйка (я очень быстро научился называть ее хозяйкой и госпожой) привела меня в зал, полный веселых возбужденных женщин, и я понял, что со мною там сделают, было уже понятно, что даже с этими мыслями я опоздал.
Илья, Кристиан и Эмиль
— Что я должен делать? Я уже в гаремах был, я знаю правила. Должен лечь под вас обоих, да? — Илья говорил вроде бы спокойным голосом.
— Я тебя когда-нибудь трогал? — Крис умеет говорить веско, когда хочет.
— Нет, — еще тише произносит Илья.
— Тогда я объясню один раз: да, Анита попросила помочь тебе, и я никогда не буду ее обманывать и за ее спиной унижать человека, который ей чем-то дорог. Я ведь правильно понимаю, ты никогда бы ей ни на что не пожаловался? К твоему сведению, я не трахаю все, что двигается, и не переношу бессмысленных издевательств.
