Не потеряй меня

Задохнувшись, она подалась вперед, совершенно не думая, что творит. Крепкие руки прижали ее к мужскому телу, не позволяя ни уклониться, ни оттолкнуть. Поцелуй, только что нежный и чувственный, вдруг превратился в жгучий, настойчивый, жадный. Ксарт словно наказывал ее за что-то, утверждал свою власть над ней.

Словно сквозь туман Варя почувствовала, как одна рука Ксарта сжала волосы у нее на затылке, а вторая поползла по бедру, задирая сорочку. Тяжелое тело навалилось сверху, вдавив девушку в пружинный матрас, еще секунда – и мужские бедра, твердые, будто камень, раздвинули ее ноги.

Резкая боль отрезвила, заставила испугаться. Варя забилась, отталкивая архава, но это было все равно, что пытаться сдвинуть скалу. Он прижал ее еще сильнее, на мгновение прервал поцелуй, чтобы лихорадочно прошептать ей в губы:

– Прости… это сильнее меня…

Дракон требовал спариться с самкой, пометить ее своим запахом, насытиться ее жизненной силой.

Вскрикнув, Варя вцепилась зубами в его щеку.

Голова мотнулась, как у тряпичной куклы.

Он ударил ее? Ударил?

Задохнувшись, она приложила руку к щеке и не сразу сообразила, что тяжесть, только что прижимавшая ее к кровати, исчезла.

Ксарт стоял в трех шагах, глядя на свою руку, и в его глазах застыл ужас. Он ударил ее. Свою шиами. Не смог сдержать демона, угнездившегося внутри.

– Мой лейс?.. – раздался изумленный голос Аэллы.

Охранница, замерев на пороге, обвела комнату ничего не понимающим взглядом.

С побелевших губ Ксарта сорвался хриплый рев:

Аэлла отскочила, уступая ему дорогу, потом бросилась к девушке, которая собиралась вот-вот потерять сознание.

– Ваэльми! Что он сделал с тобой?!

Мир перевернулся, накрывая Варю с головой.

Ксарт почти бежал. Он старался сдерживать шаг, но выдержка уже дала сбой. Он пытался держать себя в руках, не хотел, чтобы слухи о его одержимости пленницей поползли по замку. Но в ледяной стене его хваленого бесстрастия с некоторых пор появилась трещина, и она росла, увеличиваясь с неимоверной скоростью.

Точнее, он уже вырвался. Там, в комнате наверху, где он едва не убил свою пленницу, поддавшись инстинктам.

Остановившись на лестнице, он позволил себе выдохнуть то, что все это время мучило его своей недосказанностью. То, что нужно было признать.

Как глоток свежего воздуха.