Не потеряй меня

Как капля дождя, упавшая на губы в жаркий июльский полдень. Как прикосновение шелка…

– Моя… – он почти проскрежетал это, не желая мириться с поражением, но уже не в силах его отрицать, – моя… шиами…

И, рыча, словно раненый зверь, ударил кулаком в стену. Не замечая, как крошатся тысячелетние монолиты, как хрустят суставы и как лопается кожа, покрываясь антрацитовой чешуей.

Его тьма рвалась наружу, грозя смести все на своем пути, и Ксарт уже не хотел ее укрощать. Надоело. Почему он, герцог Нирумии, тот, в ком смешалась кровь сильнейших демонов Разлома и драконов императорского рода, должен вечно держать себя в узде? Скрывать свою суть? Носить личину? Не привлекать внимания, быть незаметным.

Разве это не унизительно для него? Он воин, идеальное оружие, его задача – нести ужас и разрушения. Ведь именно для этого он был создан. И пусть создателей давно нет в живых, у него есть, чем заняться.

Особенно сейчас, когда здесь его шиами.

Она там, в Западной башне. Он чувствовал ее аромат даже через расстояние и толщу каменных стен.

Она была как наваждение, как самый прекрасный сон, от которого не хотелось просыпаться. Она была его наградой и наказанием. Самым сладостным искушением, от которого нельзя отказаться.

И она оттолкнула его…

Сейчас он с остервенением жаждал, чтобы она увидела его таким, каков он есть на самом деле. Она считает его чудовищем? Да будет так. Для нее он станет чудовищем. Пусть узнает, в чьих руках теперь ее жизнь!

Его тело менялось под действием темных эмоций.

Драконьи крылья развернулись за спиной, а тело покрыла чешуей, что тверже алмаза. Глаза заполнила бездонная тьма, а над головой, как клеймо, вспыхнул знак грязной крови – тяжелые, изогнутые рога.

Теряя последние крохи рассудка, он помчался вверх по лестнице, пронизывающей насквозь все здание и заканчивавшейся на плоской, четырехугольной крыше донжона. Вылетел на огороженную площадку, едва не сорвав дверь с петель. Замер, с яростью вглядываясь в вечернее небо.

Западная башня уже была озарена красноватыми отблесками заходящего солнца. С севера надвигалась темная грозовая туча, и кое-где уже сверкали молнии, но раскаты грома были еще еле слышны.

– Ты видишь меня? – прохрипел Ксарт, не замечая, как остатки одежды падают с его тела, увеличившегося в несколько раз. – Видишь, я знаю.

Он чувствовал, что она смотрит сейчас на него. Ощущал ее взгляд. Такой испуганный, непонимающий, растерянный.