Не потеряй меня

Интересно, что она видит? Чудовище, застывшее на крыше донжона? Он же чудовище, не так ли?

Архав это зло. Архав это тьма в ее первозданном виде. Хаос. Бездна, готовая разверзнуться в любой момент и поглотить все вокруг.

Что ж, он не станет ее разочаровывать.

Расправив огромные крылья, он закричал, устремив глаза в небо. Закричал так, словно его плоть рвалась от боли. И в этот момент прямо над его головой раздался оглушительный раскат грома. Сверкнула молния, на лицо упали первые капли дождя.

Пока Ксарт пытался справиться с демоном, его дракон вырвался на свободу.

Взмахнул крыльями, поднимая штормовой ветер, и взмыл в грозовое небо. Навстречу молниям.

В Западной башне девушка с фиалковыми глазами устало откинулась на подушки. Прошептала, не надеясь услышать ответ:

– Господи… кто же он?

– Тот, кому принадлежит твоя жизнь, – Аэлла задернула шторы, и комната погрузилась во тьму.

Он вернулся задолго до рассвета. Злой, измученный борьбой с внутренним зверем. Не понимающий, почему должен отказывать себе в том, чем владеет по праву.

Даже не взглянул на Аэллу, застывшую в кресле. Только коротко бросил:

Охранница выскользнула из комнаты безмолвной тенью.

Варя сжалась, ожидая, что будет дальше. Она не спала уже пару часов, словно предчувствовала, что что-то должно случиться. Странное ощущение, охватившее ее еще вечером, усилилось и превратилось в тревожное ожидание.

Она знала, что он придет. Чувствовала. Хотя даже сама себе не могла объяснить, откуда в ней эта уверенность. Но что-то внутри, какой-то новый инстинкт подсказывал: Ксарт придет, не может не прийти после того, что сделал.

Его поцелуй, так похожий на наказание, до сих пор жег ее губы. Казалось, он запустил в ней особый процесс, активировал чувства, которых до этого не было.

И Варя даже не догадывалась, насколько она близка к истине.

Поцелуй, так взволновавший ее, стал для Ксарта точкой отсчета. Она стала его наваждением. Навязчивой мыслью, преследовавшей его везде, куда бы он ни пошел, чем бы ни пытался себя отвлечь.

Дракон, почувствовавший близость и доступность сумры, стал одержимым. Но еще больше его сводило с ума присутствие шиами. Ксарт понимал, что падает в бездну, но не было ни малейшего желания останавливать это падение.

Подойдя к кровати, Ксарт некоторое время просто стоял, разглядывая спящую девушку. Ее плотно сомкнутые веки, волосы, разметавшиеся по подушке серебристыми прядями. Грудь, тихо вздымавшуюся в вырезе ночной сорочки… Потом усмехнулся.