— Лина насторожилась, но вопроса ждала с интересом.
— Ты замужем?
— Нет.
— А была?
— Это уже второй вопрос, а мы договорились только об одном.
— Значит, была."
"— Да. Недолго.
— Послушай, Лина, может быть, я произвожу странное впечатление...
— Не производишь.
— Подожди, не перебивай. — Левашов взял ее за руку. — Ситуация не позволяет выдерживать все сроки приличия... Ротор на подходе. Ты мне ничего не скажешь?
— Что тебе сказать... Даже не знаю, что тебе и сказать... Я не привыкла к таким темпам. — Она прямо взглянула на него.
— Я тоже. Но темпы диктует ротор.
— Странно все как-то получается. — Лина улыбнулась, но ее раскосые глаза остались темными и серьезными.
— Такие вещи всегда происходят странно, — сказал Левашов.
— Какие вещи?
— Когда один человек приходит к другому и приглашает его с собой на остров Уруп, на Таганку или в соседнюю пещеру.
— И вот приходит к тебе этот человек, — медленно проговорила Лина, — и начинает задавать довольно бесцеремонные вопросы... Была ли ты замужем, где твой бывший муж, есть ли у тебя ребенок.
..
— Об этом я не спрашивал.
— Нет, почему же, об этом надо спросить. Знаешь, Сережа, обычно люди очень неохотно признаются в одиночестве. Если ты одинок, значит, ты слаб, бездарен, угрюм. Конечно, я могу найти уйму оправдывающих обстоятельств — я совсем недавно на острове, я приехала отнюдь не в прекрасном настроении и самочувствии, то, что произошло со мной на материке, в какой-то степени катастрофа... Но знакомые думают, что знают все, а на работе есть более важные вещи, есть твой моральный облик, и он должен быть чистым.
Но где кончается чистота и начинается стерильность? Ведь мы не стремимся к моральной стерильности, верно? А эта деликатность... Она стала такой удобной и непробиваемой стеной, за которой часто прячется самое дремучее равнодушие. И тонкий, воспитанный человек отлично себя чувствует, оставляя за спиной твою зареванную морду! Соседка пожалуется кому-то на твою грубость, начальник беззлобно отметит, что ты редко выступаешь на семинарах.
.. Иногда так хочется, чтобы хоть какой-нибудь пьяница спросил в автобусе — отчего ты, девка, хмурая сидишь? Странно, я до сих пор как о чем-то светлом вспоминаю заседание месткома, на котором разбирали меня за какую-то провинность. Мне тогда объявили выговор, но, господи, с каким волнением я отвечала на вопросы! Чем занимаюсь после работы, что читаю, какие фильмы нравятся...
— Послушай, Лина, — медленно проговорил Левашов, — давай как-то определимся.
