— По сторонам света?
— Нет. Давай определимся между собой. Видишь ли, я не привык к таким вот ситуациям, и ты не удивляйся, пожалуйста, если я слова буду говорить не из этой оперы. Если я скажу сейчас, что люблю тебя, это будет нечестно. — И не говори! В чем же дело?
— А дело в том, что я, наверное, могу тебя полюбить.
— Отлично! Тогда и поговорим.
— Лина, нам нужно встретиться в Южном, когда вернемся из своих командировок. Это будет где-то через неделю. А с поправкой на погоду — через две недели. Через две недели в кафе «Рябинка».
В семь часов вечера.
— Ты уверен, что это необходимо?
— Если к тому времени все потеряет значение, значит, кто-то из нас не придет. Может, мы не придем оба. Это вовсе не исключено. Поэтому я не прошу у тебя телефона и не даю тебе своего. На всякий случай назначим второй контрольный срок — через месяц там же, в то же время. Годится?
— Сережа, прошу тебя об одной вещи... Я прошу тебя прийти, даже если к тому времени потеряю для тебя значение. Ты скажешь мне об этом сам, хорошо?
— Заметано, — улыбнулся Левашов.
Потом они спустились в вагон, прошли в пустое купе, где жила Лина, зажгли два огрызка свечи и уселись друг напротив друга. Оба поставили локти на столик, оба подперли подбородки ладонями и... рассмеялись.
Уже то, что они одни в купе, наполненном уютным запахом коптящего фитиля, было самым большим, что вообще могло быть между ними в этот день. Они словно давно шли навстречу друг другу и теперь не торопились, зная, что у них еще очень много времени.
И зная, что это не так.
Утром Левашов хотел было зайти к проводнице, но остановился, услышав голоса в купе. Там был Виталий. После всего, что сказала ему Оля в тот вечер... Видно, он был из тех, кого трудно оскорбить.
— И вагон холодный, — говорил Виталий, — и ты какая-то холодная.
— Слава богу, не все так думают. А холодно — бери ведро и мотанись по составу... Может, наскребешь чего.
— Слушай, Оля, а этот дружок твой... Коля... Тебе в самом деле интересно с ним? Какой-то он того.
..
— Давай-давай, я слушаю!
— Не для тебя он, Оля! Он же лопушок садовый!
— Да ты на себя посмотри, тюря нехлебаная! Бери лучше ведро, совок и пройдись по вагонам.
— Пошли вместе?
Левашов понял, что пора вмешаться. Если они отправятся сейчас на поиски угля, то поставят под угрозу всю операцию. Ясно, что за чемоданом присматривают не только они с Пермяковым. Есть в поезде еще один человек, который не сводит глаз с восьмого вагона.
