Не прощаюсь

Впрочем, на более комфортабельное жилье у него не хватило бы жалованья. Офицерам платили скудно. Главком говорил, что рыцари Белого Дела должны быть аскетами, и сам подавал пример: ходил в латаной гимнастерке, которую, говорят, ему стирала жена. Правда, из тылового начальства мало кто следовал этому возвышенному образцу, почти у всех имелись какие-то гешефты. Давно известно, что Русь-матушку одним личным примером от лихоимства не вылечишь.

Но полковник Козловский был из тех немногих, кто верил в принципы.

«Парадные» сапоги, в которые он переобулся, оказались немногим лучше, чем вышедшие из строя. Слушая рассказ князя, Романов вдруг подумал, что его белый начальник удивительно похож на красного – Орлова. Для того тоже не существует ничего кроме идеи.

– Опять измена, вне всяких сомнений! – говорил князь, зло щеря железные зубы.

В семнадцатом году его до полусмерти избили революционные солдаты – просто за то, что офицер. Дальше – ясно: бегство на юг, добровольческий полк, Ледяной поход.

– Расписание движения знали только в штабе армии, и кто-то проболтался или, хуже того, шпионит на красных! Мы плохо работаем, Леша. Это моя вина! Я слишком ушел в разведку, а всё контрразведывательное дело бросил на тебя. Обещаю: так больше не будет.

Бедняга, подумал Алексей. Какой бы ты ни был профессионал, ничего у тебя не выйдет, если твой ближайший помощник – враг.

Результаты деятельности добровольческой контрразведки были странными. Она отлично выявляла петлюровскую агентуру, лихо ловила махновских лазутчиков и обычных бандитов, но никак не могла уничтожить красное подполье.

Романову приходилось идти на всякие ухищрения, чтобы замаскировать этот слишком очевидный факт. Например, третьего дня, накрыв в Змиевском уезде подпольный склад «Революционной Повстанческой армии» батьки Махно, он доложил, что оружие принадлежит красным.

– Ты чего морду воротишь? – спросил князь.

– От тебя несет, как из винной бочки, – заставил себя улыбнуться Романов.

 – Не Рюрикович, а Челкаш.

– Кто это – Челкаш? – насторожился полковник.

– Персонаж Максима Горького.

– А, слышал. Сволочь. Пахнет от меня не вином – коньяком. Потому что я полночи пил коньяк с Владимиром Зеноновичем и его адъютантом, как его, Макольцевым. Хоть я гвардеец и с предметом знаком, но столько, сколько они, пить не могу. Устал. Стал проситься баиньки. И тут появляется полковник Скукин. Говорит: «Добрыню» подорвали. Генерал в крик.