Не прощаюсь

Потом разревелась пуще: воспитательница провела мимо группу детей в синих мундирчиках, у половины ушки были обвязаны бинтами – последствие контузии. Остальные несомненно новенькие. Отцы на фронте гибли ежедневно, в тылу матерей косил тиф, так что приток офицерских сирот был постоянный. Если б командование Белой армии так же заботилось о семьях рядовых солдат, глядишь, и гражданская война бы уже закончилась, подумала Мона.

Она спросила в приемной, как повидать новую начальницу. Ответили, что госпожа Макарова на уроке, придется подождать.

Мона села перед кабинетом со стеклянной стеной и, когда туда вошла высокая, строгая дама, последовала за ней не сразу. Перед разговором следовало определить, что за Макарова такая.

Директриса сидела за столом и занималась своими делами, не подозревая, что к ней под кожу прокрался оккупант. А Мона действительно будто переместилась в чужое тело. Ощутила тяжесть бюста, какого никогда не имела, тугое давление лифа, грубые квадратные башмаки жали, пенсне сползало с носа.

Не выспалась, ноет правый бок, я слегка мну его рукой… Горькие складки у рта – я одинока. У меня нет ничего кроме работы, но это очень важная и нужная работа. Я очень важная персона. Меня не любят, я знаю это, зато уважают. И не нужна мне ваша любовь! Зачем мне она? Но не уважать меня вы не смеете!

Встала, постучалась.

Говорила Мона с начальницей так, чтобы вызвать у столь непростой особы естественную симпатию: сдержанно, с достоинством, по делу и, упаси боже, безо всякой эмоциональности.

Сказала, что по профессии художница и может давать детям уроки рисования и ваяния – для сирот это очень полезно, она читала в педагогическом журнале. Жалованья ей не нужно, поскольку от мужа остались средства.

– Вы в трауре. Вдова? – спросила Макарова, пока еще настороженная.

Мона печально вздохнула и не ответила, как бы не желая отягощать без того нелегкое бремя приютской начальницы своей печальной историей. Макаровой это понравилось. Отчасти Мона все еще была ею и даже словно бы видела себя чужими глазами: скромная, милая женщина с твердым, но не склочным характером, на такую можно положиться.

– Я бы вас взяла, даже несмотря на отсутствие опыта, художественные уроки нам очень не помешали бы, но ведь вы, кажется, в положении? – приязненно улыбнулась Макарова, и это был успех, потому что улыбалась директриса явно нечасто.

– Я слышала, что ваша погибшая сотрудница баронесса Ланде тоже была беременна, – спокойно, без надрыва сказала Мона.