Не прощаюсь

 – Господина полковника убили!

– Что?! – ахнул Романов. – Когда? Где?

– Около ихней квартеры, в подворотне. Пулей в затылок. Часу не прошло. Я сразу за вами, а вас нет…

Романов скрежетнул зубами. Кретины, сучьи кретины! Собирались «вырвать жало» – и вырвали. Немедленно.

Получается, что он невольно погубил товарища…

У Алексея во второй раз за ночь навернулись слезы. А перед тем – и не вспомнить, когда последний раз плакал. Подтаяло сердце, ослабело.

Занимательная антропология

Получается, что в своем эдеме, сама того не чувствуя, она все-таки соскучилась по большому миру.

Он был шумный, грязный, некрасивый, но Мона с удовольствием вдыхала запах бензина и даже конского навоза.

Эраст, конечно, долго не соглашался. Кипятился, спорил, грозился немедленно привезти профессора Либкинда, но в конце концов капитулировал. Мона знала, какие аргументы действуют на мужа.

– Для ребенка хуже всего, когда я нервничаю. Для того доктор и велел мне не выходить из дома, – сказала она. – Но, сидя здесь без дела, я только и буду, что сходить с ума от тревоги.

Как ты не понимаешь, что мне нужно себя чем-то занять? Меня будет успокаивать и радовать, что я приношу тебе пользу. И потом, что это за нагрузка – недальняя поездка в удобном авто и мирные женские разговоры?

В конце концов договорились.

Эраст займется источниками утечки информации (Мона надеялась, что это не очень опасно), Маса возьмет на себя дело более рискованное – зайдет со стороны красного подполья, а будущая мать попробует выяснить, не мог ли кто-то проболтаться о времени визита главнокомандующего в приюте.

Назавтра после этого трудного разговора Фандорин уехал в Таганрог – решил начать со ставки главнокомандующего. Маса с утра просто исчез. Мона же со вкусом позавтракала в ресторане, поменяла в рецепции доллары, зашла в соседний «Пассаж», не спеша выбрала уместный наряд: черное платье, черное пальто, черная шляпа, заодно не удержалась – купила чудные высокие ботинки с серебряными заклепками.

Купюры были смешные, с черно-оранжевой ленточкой и Царь-колоколом, назывались «колокольчики».

Переоделась, очень себе понравившись в элегантном траурном наряде. Жалко, в магазине не нашлось вуалетки, хотя, возможно, это было бы уже чересчур. Позвонила портье, чтоб приготовили автомобиль. Поехала.

Но в Калединском приюте оживление мгновенно улетучилось. Перед доской с фотографиями погибших Мона поплакала. Пожалела, что не привезла цветы.