Не прощаюсь

Уже «мы взяли», а скоро будет «я взял», мельком подумал Алексей, но череповское честолюбие сейчас занимало его меньше всего.

Бывшую картотеку было не узнать. Полки с ящиками исчезли. Посередине пустой комнаты на большом столярном верстаке лежал растянутый буквой «Х» чекист, совершенно голый. Его запястья и щиколотки были пристегнуты ремнями, рот заклеен пластырем, глаза бешено вращались. Рядом стоял Калмыков в кожаном фартуке, раскладывал на столике столярные инструменты.

Войсковой старшина, мурлыкая песенку, тоже надел передник, нарукавники.

Он не торопился, подчеркнуто не обращал внимания на пленника. Подошел к тумбочке, на которой красовался шикарный граммофон, сверкающий лаковой трубой. Стал выбирать пластинку.

– Люблю работать с комфортом, – пояснил Алексею.

– Я всегда привожу пациентов в природное состояние. Запомните правило первое: допрашиваемый должен чувствовать себя голым мясом. Это избавляет от амбиций и располагает к искренности.

– …А пластырь зачем? Он же не сможет отвечать!

– На предварительной стадии это и не нужно.

Человек начинает врать, юлить, надеется как-то отбрехаться. Или гордо безмолвствует, не хочет говорить. Сначала говядину нужно хорошенько обработать. Чтоб измычалась. Пусть сама взмолится: остановитесь, всё скажу! Но мы остановимся нескоро. Правило второе: возможность дать чистосердечные показания для допрашиваемого должна быть не жертвой, а наградой, которую еще надо заработать. Подобная тактика в конечном итоге экономит время.

Войсковой старшина завел модный романс «Кончилось счастье».

– Музыка – для фона. А то сейчас начнется мычание, рычание… Ну-с, для почина легкая зачисточка.

Подпевая пластинке «Кончилось счастье, всё было сно-ом, сердце тоску-ует, сердце страда-ает», он взял наждак, с хрустом провел по голени лежащего. Она сразу засочилась кровью.

На рту Заенко вздулся пластырь.

– Каково подтягивает вторым голосом? – Потрепал арестованного по животу: – Я тебе пока обрисую тему будущего разговора. Ты мне расскажешь, кто состоит в твоей шайке, до последнего человечка.

И где взять каждого. Потом сообщишь самое главное: кто ваш шпион в штабе армии. Но мы никуда не спешим. У нас впереди большая программа. Я по тебе еще даже напильником не прошелся.

Арестованный снова замычал.

– Что? – деланно удивился Черепов. – Уже хочешь беседовать? А как же напильник? Расстраиваешь меня. Ладно, так и быть…

Он отодрал пластырь с одного конца. Заенко произнес короткое, смачное ругательство.