Не прощаюсь

 – Видал бы ты, как мы втроем – Виктор Борисович, я и Маруся – в девятьсот седьмом жандармского генерала Баха убабахали.

Он отвел Алексея в соседнюю комнату, верней, чуланчик с таким узким окном, что при всем желании не протиснешься.

– Не апартамент, зато безопасно. Пойду матрас с одеялом добуду, а ты погуляй.

Предложение подружиться с Марьей Львовной было хорошее. Тетка сидела, как цербер, у выхода на улицу, мимо не проскользнешь. Хорошо бы найти путь к ее суровому эсэровскому сердцу.

Он отправился в приемную.

Посетителей там не было, но над милосердной сестрой склонился Миркин, что-то весело ей рассказывал. Значит, уже отчитался перед начальством.

– А вот и он, д’Артаньян, – обернулся ротмистр. – Я Марье Львовне живописую, как эффектно вы предстали перед штабом. «Подвески похищены, ваше величество!» Нас не познакомили. Лев Миркин.

Сначала Алексей, по правилам учтивости, представился даме, еще и щелкнул каблуками, но та ответила тяжелым, недоверчивым взглядом.

Леший с ней, старой грымзой.

Подождет. Миркин сейчас представлял больше интереса. Вот бы накрыть его вместе с кассой «Союза»!

– Я знаю, кто вы, ротмистр. Позвольте на два слова.

– Я теперь помощник у Василия Васильевича. Он жалуется, что вы бегаете от охраны.

Миркин сделал виноватое лицо.

– Больше не буду. Христом-Богом клянусь!

Шахматный турнир 1914 г. (А.Романов справа)

– Хорошее обещание из уст еврея, – укоризненно сказал Алексей. – Когда вы без «тени», вы очень рискуете. Сами не заметите, как вам сядут на хвост, пропасут до дома, а у вас деньги и, что еще хуже, записи, отчеты.

– Ничего нет. Ни записей, ни отчетов. Все здесь. – Миркин постучал себя по лбу. – Потому и поставлен казначеем. У меня математическая память. Я, видите ли, шахматист.

– Я тоже учился на физико-математическом. И тоже играю в шахматы.

– Правда? А без доски можете?

– Проверим. Чур я белыми! – Лев Абрамович потер ладони. – Нуте-с, разыграем, что ли, английский дебют?

Не заговор, а спортклуб, подумал Романов, прикидывая, как бы вытянуть из Миркина домашний адрес.

Фигур оба не называли – хорошему игроку и так ясно.

– Разумеется, на G2. Вы где воевали?

– Отвечаю на G7… Если считать только фронт, то в четырнадцатом был в Восточной Пруссии. Ранен в руку.

– А мне там пикой в ляжку въехали.

– В шестнадцатом был в Брусиловском прорыве.

– Там меня шрапнелью зацепило.

– Прошлым летом был под Сморгонью.

– Нет, я в это время в госпитале лежал.