А ещё… понемногу готовить почву для разговора о Викторе.
Дочь была уставшей, как и любая другая мама на её месте, и Ирина, заметив, как Марина едва не засыпает над кружкой с чаем, понимающе улыбнулась, вспомнив себя в первые несколько лет жизни близнецов.
— Ты чего такая довольная? — проворчала Марина, хлопая сонными серо-голубыми глазами. Отцовскими. У Ирины оттенок был более серый. — Случилось что хорошее?
Хорошее… Можно ли встречу с Виктором назвать хорошим событием? Ирина, как ни странно, затруднялась с ответом.
Однако знала, что назвать плохим нельзя точно.
— Нет. Просто вспомнила, как с вами обоими намучилась, когда маленькими были. Первые годы казалось, что могу стоя заснуть. А потом вы выросли… и стало даже удобнее — всегда друг за другом приглядите, и поиграть есть с кем, не скучно. Но поначалу это был кошмар.
Марина тоже засмеялась и сразу стала выглядеть лучше. Глаза заблестели, румянец на щеках появился.
— Боря вот сказал, что хотел бы близнецов, как мы с Максом.
И жаль, что я от тебя это не унаследовала.
— Не уверена, что это наследуется, — хмыкнула Ирина. — Но не помню точно. А вообще жаль — думаю, у вас с Борей получилось бы и близнецов воспитывать, несмотря на то, что с бабушками и дедушками напряжёнка. Особенно с дедушками.
Дочь сразу резко помрачнела и посмотрела на Ирину с недовольством.
— Мам, ну ты опять? Сколько раз уже на эту тему говорили. Я не передумаю. Ни видеть, ни слышать его не хочу. Неужели ты забыла, как сама едва не умерла из-за него?!
Вот уже двенадцать лет Марина ни разу не произнесла «отец» или «папа».
Только «он». Макс как-то подтаял, стал вновь упоминать Виктора в разговорах, а вот Марина ни в какую.
Её обида пустила настолько глубокие корни, что Ирина не имела ни малейшего понятия, как её выкорчевать. Ни тогда, ни сейчас.
— Я помню, Ришка, — ответила она мягко и спокойно. — Такое не забывается. Но, несмотря на это, он всё ещё ваш с Максом отец. И дедушка Ульянки.
— Я сама решу, кто дедушка, а кто не дедушка, — грубо отрезала дочь и встала из-за стола, едва не расплескав чай. — Пойдём, Улю поднимать пора.
Чуть позже, играя с проснувшейся дочкой, Марина повеселела, и Ирина сняла отличное видео с ней и Ульяной. А ещё через пару часов, подумав — а почему бы и нет? — взяла и отправила его Виктору.
Ирина понимала, что ему наверняка будет больно и неуютно, но… что же теперь, совсем внучку не показывать? Нехорошо.
