Переговоры по-прежнему шли, в СМИ стали появляться безумнейшие версии, которые меня изрядно раздражали! Я в душ пошла, только шампунь по волосам распределила, как звонок телефонный услышала. Выбежала мокрая вся, трубку схватила. А там мама его не в адеквате тараторила — ей только что сообщение переслали голосовое, что бой случился, дом взорвался и десятки наших легли. И фамилии назвали. Она сообщение это переслала мне, я его прослушала, телефон из рук выронила и беспомощно разрыдалась.
Потом, через минуту уже, выяснила, что фейк это.
Но задыхалась ещё час минимум. Такой пронзительный и жуткий голос был у его мамы. Таким уверенным тоном женщина зачитала сообщение, назвала фамилии. Невнятно и много. И одна была очень похожей на «Гончаров». Простая, распространённая в нашем городе фамилия, и эта тварь её назвала наравне с другими.
Некоторые блогеры хуже террористов действовали. Шумиху поднять пытались и охваты своих каналов увеличить. Ощущение сложилось, что не осталось больше правдивых источников.
Некому верить, отсюда паника. Кто-то скрывал информацию, кто-то преувеличивал. А оставалось что? Нам что оставалось?
Если до звонка его мамы я немного нервничала, но больше ждала, когда всё закончится, то после… впала в какой-то парализующий шок. Когда умом всё понимаешь — он живой, нас обманули. А поделать ничего не можешь.
Я мысль допустила… пусть ненадолго, на несколько секунд. Меньше минуты. Но на это время я поверила, что Дениса, возможно, нет больше. И уже никогда не будет. Его улыбки, его смеха, объятий.
Дурно стало, я на колени рухнула, руки к лицу прижала и в немой истерике закатилась. Встать не могла, ноги отнялись будто. Я не верила раньше, что горе таким сильным бывает. Казалось, что люди преувеличивают в книгах и кино свои страдания.
Меня иначе воспитывали. О себе думать, о комфорте, об успехах и достижениях. Меня не воспитывали любить — лишь устраиваться получше, чтобы не повторить судьбу мамы. Я такой сукой была моментами.
Мама Дениса после смерти отца десять лет одна ребёнка растила… Как же так? Я всё понять не могла.
В глубине души почему-то была уверена: невозможно так сильно любить мужчину, что мира без него не видеть. Света не видеть. Так сильно скучать, что задыхаться."
"Я встать не могла, так плохо было. Читала и перечитывала сообщение, что жертв нет. Пока нет.
Я раньше, кажется, никогда не любила.
Денис связался со своей мамой в обед. Объяснил кратко, что занимался эвакуацией людей из поселка, был занят.
