Поругал её и приказал, чтобы мы с ней дурью не маялись и своими делами занялись. Всё под контролем. Запретил телевизор включать до его возвращения. Он в оцеплении, но в гущу событий не полезет. Она немного успокоилась, а я — нет. Ведь… что ещё он мог сказать матери?
Время шло. Минуты тянулись, в часы никак не желая превращаться. Я была непослушной и вновь полезла в интернет. А там… СМИ нагнетали с особенным усердием. Рассказывали о заложниках, вываливая интервью с их родственниками. Кое-кто из последних объединился в банды и, вооружившись травматическими пистолетами, пытался прорваться в поселок и лично взять этот чёртов дом штурмом, открыв при этом бойцам второй фронт.
В комментарии лучше было вообще не заходить: оценки действиям полиции и спецназа сыпались со всех сторон. Поразительно, откуда в нашей стране так много осведомлённых в военном деле людей. Каждая вторая домохозяйка могла дать фору любому полковнику.
К вечеру понедельника ситуация не изменилась, разве что накалилась до предела по обе стороны забора.
Мне стало страшно заходить и читать всё это, но и не читать я тоже не могла. Просто молилась, чтобы всё скорее закончилось и он вернулся домой. Обратил внимание на мои пропущенные. Я почему-то точно знала, что его они разозлят.
Я ужасная трусиха на самом деле. Весь этот месяц, что мы в разлуке, надеялась, что Денис сам приедет или позвонит. Даст какой-то знак. Сама-то обиделась, ни за что на свете бы первая. Серёжки, его подарок, нашла и надела. Простила обман. Что ещё от меня нужно?
В глубине души же мечтала, что он выложит сторис с мостом, тогда я обязательно отправлю реакцию.
И он напишет что-нибудь грубое, например: «Успокоилась?». Но Денис ничего не делал, чтобы спровоцировать нашу встречу. Раз не делал, значит, не хотел.
Штурм произошёл поздним вечером. Сначала прогремели взрывы, потом началась атака. СМИ взорвались миллионом версий. На видео с места событий творился какой-то ад!
Заложников спасли, но среди бойцов были пострадавшие. Точных данных не публиковали — каждый плёл, что хотел.
Я подождала немного и принялась звонить его сослуживцам. Всем, кого знала, но они либо не видели Дениса, либо сами не отвечали.
До его квартиры я добралась словно в бреду. Дорогу не помнила. Осознала уже, как в прихожую захожу и разуваюсь. Пока ехала, сообщения ему строчила.
«Где ты?»
«Ты в порядке? Почему молчишь?»
«Я сама тебя убью! Когда ты объявишься? Мы с твоей мамой себе места не находим».
«Денис, господи, я умоляю тебя, ответь».
