Методы отца Олега папе категорически не нравились, а еще больше не нравилось, что, ввязавшись в авантюру, он неминуемо бы подставился, и его партнер и, как он считал, будущий родственник, получил бы на него компромат… Не очень серьезный, но для папиной должности существенный. На такое можно было пойти, только если доверяешь… Или, как в нашем случае, если планируешь породниться. В подробности меня никто не посвятил, естественно, но сам факт, что папа рассматривал варианты работы с отцом Олега только потому, что мы с Олегом вроде как собирались пожениться, потряс.
Когда выяснилось, что я передумала замуж, механизм сделки уже был запущен, и для того, чтоб его развернуть вспять безболезненно для нашей семьи, нужно было время. Потому меня и просили немного потерпеть и придержать Олега. Про эту ситуацию знал предатель Мишка, и не знал Вовка, потому что не положено ему еще по возрасту. И мама знала, конечно же. Папа без нее ни одного решения, касающегося семьи, не принимает.
Финт ушами от Захара с укладыванием Олега на больничную койку практически ни на что не повлиял.
Все документы были отозваны уже, все процессы остановлены.
Но он запустил целую череду событий, заставивших понервничать папу.
Вилок, оказывается, тоже ко мне все это время неровно дышавший, поняв, что у нас с Немым что-то есть, с горя наелся дури и решил восстановить справедливость.
Я, наивная овечка, села к нему в машину. Вот он, наверно, от счастья обалдел в этот момент… Риска, разругавшись с братом и Сомиком, упала мне на хвост.
А обдолбанный Вилок не стал возражать.
Потом глупая гонка по трассе, итогом которой могла стать наша гибель.
И спасение, благодаря предусмотрительному Игорю, судя по всему, задолбавшемуся постоянно искать свою неугомонную сестру и тупо повесившему на ее телефон следилку, замаскированную под тревожную кнопку. Или это два в одном было? Не важно. Важно, что, получив тревожный сигнал, Игорь не стал геройствовать и первым делом вызвонил полицию.
А уж потом рванул вместе с прилепившимся к нему Сомиком в погоню за нами."
"Так что физически мы не пострадали, а вот эмоционально…
Так как была полиция, папе меня вложии почти сразу же.
И дома нас с Мишкой ждало веселье.
Правда, в самом начале меня жалели и любили, но потом стали выяснять события по минутам… Возник светлый образ Немого… И его родственного древа.
Собственно, на этом вся жалость и кончилась. Папа впервые в жизни орал на меня.
