Но… Господи, что там случилось? Отец вообще не отпускал маму из дома, даже к ее родственникам в Беркиве! Что заставило его переменить мнение?
— И лично передаст ему после того, как удостоверится в твоем добром здравии.
— Кажется, я понимаю, в кого ты такая, — негромко заметил Генри.
Я ошарашенно покачала головой. Он, может, и понимает, а я точно нет. Мама всегда была недостижимым для меня идеалом леди. Такой кроткой, выдержанной, и никогда не перечила отцу!
— Мама тоже хочет сказать тебе пару слов, так что я умолкаю, и без того заболтался.
Осторожней там, сестренка. Хоть ты и та еще заноза в заднице, я все равно тебя люблю.
Я заморгала, пытаясь сдержать слезы, но когда раздался мамин голос, все-таки не выдержала, закрыла лицо ладонями.
— Здравствуй, Белла. Прости, что позволила этому зайти так далеко. Бывают мужчины, словно корь — нужно один раз переболеть, чтобы навсегда стать нечувствительным к заразе. Если бы я увидела сразу, что в твоем случае болезнь может стать смертельной…
Я всхлипнула. Генри обнял меня, прижимая к плечу.
А мамин голос продолжал звучать:
— Прости и за то, что я слишком поздно решилась действовать. Очень надеюсь, что Генри Блад действительно таков, как о нем говорят, и не обидит тебя.
— Не обижу, — шепнул Генри. — По крайней мере специально.
— О выкупе не беспокойся, я заплачу. Расскажу все, когда увидимся на Дваргоне. Береги себя, Белла. Насколько это возможно.
Я не видела, как исчез вестник, пыталась успокоиться, ткнувшись лицом в плечо Генри. Наконец, я подняла голову.
— Надо отправить им ответ. Чтобы не… — Я шмыгнула носом. — Я расплачусь с тобой из моей доли или как-нибудь…
— Белла, что ты несешь? — Он вытер мне слезы носовым платком. — Я сказал, что намерен на тебе жениться, а после этого возьму выкуп за твою свободу? На что это похоже, по-твоему?
— А если я не… — Возвращаться к тому разговору, когда я невольно его обидела, не хотелось, но и обещать ему я ничего не могла, и поэтому я все-таки собралась с духом. — Если мне проще сперва выкупить себя и только потом думать, что тебе ответить?
Он отвел прядь волос с моего лица.
— Я уже сказал, что ты больше не пленница. И я не возьму выкуп ни от тебя, ни от твоих родных. Если хочешь, отправим им вестника, — продолжал Генри. — Но судя по тому, что я услышал, отговаривать бесполезно — твои мать и брат что-то решили и уже действуют. Скорее всего, они уже в море.
Я заколебалась. С одной стороны, хотелось успокоить родных, заверив, что со мной все в порядке.
