— Что ты со мной сделаешь? — пролепетала я.
Он улыбнулся, холодно и жутко:
— Именно об этом я сейчас и думаю. Что мне с тобой делать?
Дожидаться, пока он что-то решит, я не стала: нервы не выдержали. Коснулась его бока рукой, в которую он вцепился — как удачно, что он скинул одежду и под моей ладонью оказалась кожа — и, призвав магию, представила нервы, проходящие в бороздах по нижним краям ребер, послав в них импульс.
Блад вскрикнул, отшатнулся, неловко перекосившись, словно бок свело спазмом. А я, отскочив, ткнула его ножом слева от грудины.
Попыталась ткнуть. Даже скривившись от боли, он среагировал — отступил в сторону и назад, так что кончик лезвия лишь прочертил алую полосу на коже. Я метнулась к окну, поняв, что выбора у меня не осталось вообще — за попытку его убить пират по головке не погладит.
Он снова оказался быстрее меня — поймал за плечо, разворачивая, сжал запястье так, что нож выпал из моих онемевших пальцев.
— Белены объелась?
— Я?! Я пыталась договориться по-хорошему и вела себя паинькой, пока ты не вздумал отыграться на мне за грехи Джека — если они вообще существуют!
Он ругнулся, притиснул меня к стене, перехватив оба запястья над моей головой.
Я дернулась, попытавшись пнуть его — но юбки замедлили движение. Блад изогнулся, уходя от удара, а потом, точно издеваясь, прижался всем телом так, что я вздохнуть толком не смогла, не то что пошевельнуться. Провел ладонью по моему боку, не обращая внимания на попытки вырваться. Ругнулся.
— Нет, так не пойдет, мало юбок, так под этим демоновым корсетом аркебузу можно спрятать!
Ага, как же! Сам бы попробовал надеть корсет и что-то под него спрятать! Хорошо если бы синяками отделался.
Он потянулся к магии, мои запястья обожгло холодом. Вскрикнув, я попыталась оторвать их от стены, задрала голову разглядеть, что там — не получилось ни того, ни другого.
— Ледяные оковы, — ухмыльнулся Блад. — Не будешь брыкаться, управимся до того, как обморозишься по-настоящему.
Я выругалась и попыталась лягнуть его, но добилась лишь того, что он прижал к стене мое колено, и лед приковал лодыжку, а в следующий миг и другую.
Блад отступил, смерил меня долгим взглядом. Меня затрясло — то ли от холода, то ли от страха.
— Придется тебя обыскать, сокровище мое, — промурлыкал он, словно не замечая раны на груди.
В голосе появились незнакомые хрипловатые нотки, от которых — или все от того же проклятого холода — моя кожа покрылась мурашками.
