Снова приблизившись, он начал выдергивать булавки, соединяющие бока платья с центральной вставкой корсажа. Я забилась — тщетно.
«Надо было не пробивать нервы, а сразу останавливать сердце», — запоздало сообразила я. Что ж, задним умом мы все крепки.
— Пусти, у меня больше нет оружия, — всхлипнула я. — Правда!
Он покачал головой, продолжая быстро и умело расправляться с булавками. «Явно не одну даму раздел за свою жизнь»,— мелькнула нелепая мысль.
— К слову, что это было такое? — поинтересовался он, когда стомак полетел на пол.
— Чем ты меня так дернула?
— Не скажу, — выдохнула я."
"Есть вещи, о которых нельзя знать мужчинам — это я усвоила с самого детства. Вроде лунных дней. Или магии, доступной некоторым женщинам.
Он усмехнулся, высыпал на пол булавки из кулака. Стянул полупрозрачную косынку, прикрывающую декольте, я вздрогнула, когда шелк щекотнул кожу. Блад провел кончиками пальцев по моей шее к груди до выреза сорочки. Шепнул, склонившись к уху:
— А если я очень-очень хорошо попрошу?
Сердце замерло, ухнуло в низ живота и почему-то забилось там, разлилось жаркой волной по телу, а в следующий миг снова окатил холодом страх.
Во рту пересохло, и я замотала головой, не в силах выдавить не слова.
Показалось мне, или он коснулся губами моей шеи?
Показалось, потому что в следующий миг он резко распахнул полы моего платья и распутал завязки верхней юбки. Стой я свободно, тяжелая ткань упала бы на пол, но я все еще была прижата к стене, и юбка осталась на месте. Впрочем, я недолго радовалась.
Блад дернул юбку книзу. Выпрямившись оглядел меня с головы до ног с ледяным выражением лица. Отвязал с моей талии карманы.
— Отдай, это мое! — вскрикнула я.
— Было ваше — стало наше, — ухмыльнулся он, прощупывая ткань.
Слезы в который раз навернулись мне на глаза — в карманах были все украшения, что мне удалось прихватить из дома. С идеей подарить караульному перстень и улизнуть с корабля придется проститься. Ох, да о чем это я! Похоже, мне скоро с жизнью придется проститься!
Блад вытряс содержимое карманов на стол, хмыкнул.
— Негусто.
— Тебе с твоими головорезами и этого много будет, — огрызнулась я.
Он вернулся ко мне, сдернул с меня нижнюю юбку. Оглядел корсет.
— Если я освобожу тебя, не будешь брыкаться?
— Еще как буду!
Он все равно меня убьет, и хорошо, если сам, а не отдав команде. Так смысл не брыкаться? Чтобы ему удобней было сперва меня обесчестить, а потом убить? Нет уж, сам это затеял — пусть сам и думает, как стащить с меня корсет.
