Платье, пожалуй, можно надеть еще раз, а сорочку, что сейчас на мне, остается только выполоскать и припрятать до тех дней, когда мне понадобится ветошь. Коробочка с запасными булавками. Гребень, шпильки взамен тех, что я порастеряла. Пожалуй, и все.
Я сложила все это стопкой на угол столешницы, собрала юбки, закрывавшие большую часть стола. Воровато оглядевшись, сгребла в горсть украшения, что вытряхнул из моих карманов Блад, взялась за сами карманы — и вздрогнула от смеха.
— А ты не промах! Своего не упустишь, верно?
Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смеялся.
А я даже не услышала, как он вышел из спальни.
Я выпрямилась, глядя ему в лицо. Наверное, следовало напомнить капитану, что это мои вещи, которые я не отдала и не подарила ему. Только, кажется, у меня не осталось ничего моего, даже жизни, которую он может забрать так же легко, как золото из моих карманов. А все его слова благодарности — лишь слова. Слово благородного человека дороже золота, но точно так же, как я перестала быть леди, Блад — давно не джентльмен.
Изменник. Пират. Убийца.
Впрочем, я теперь тоже убийца, хотя тот, со шрамом, и заслужил смерть.
Блад притянул с пола мой нож для разрезания страниц, лезвие до сих пор покрывала засохшая кровь. Его кровь.
— Думаю, оттого, что золотые безделушки останутся у тебя, ничего не изменится, — сказал он, крутя в руках нож. — Подкупить кого-нибудь не выйдет — я только что предупредил всех, что если ты вдруг исчезнешь с корабля, вахтенного повесят. Неважно, окажемся ли мы в порту или будем в открытом море, как сейчас.
Я обдумала его слова.
— Получается, за мной постоянно будут следить?
— Именно так, — ухмыльнулся он. — Такое сокровище грех упускать. Поэтому можешь носить драгоценности или хранить в сундуке… не имеет значения, они все равно останутся на корабле.
— Твоя щедрость не знает границ, — не удержалась я. Миг спустя уточнила: — Это значит, ты меня не выпустишь?
— Я же обещал. Заплатят — уйдешь. Но до того — дурак бы я был, если бы тебя упустил.
— Не знаю, заплатят ли родители, но Джек — заплатит!
Блад усмехнулся, но спорить не стал. Продолжил разглядывать нож, будто вокруг не было ничего интересней этого покрытого бурым налетом лезвия.
— Как ты убила Фрэнка? Что это за магия?
Отпираться было бесполезно. Уже пробовала, только разозлила своего пленителя.
— Остановила сердце.
— А до того пыталась проделать то же самое со мной? — В его голосе не было гнева, только любопытство.
— Нет.
