— Сейчас принесу. — Я шагнула было к люку в полу, но Блад ухватил меня за локоть.
— Не торопись, сокровище мое. Не зверь же я, чтобы отбирать у леди единственное утешение?
— Нет-нет, я готова его отдать! В обмен на… — Я осеклась, увидев его ухмылку.
— Тебе не кажется, что положение немного не то, чтобы ставить условия? Я ведь могу послать парней обыскать твою каюту. — Он придвинулся ближе. — А сам — обыскать тебя.
Его взгляд обжег жаром лицо и мне понадобилось немало сил, чтобы изобразить милую улыбку.
— Но тогда вам придется почувствовать себя зверем, отобравшим у леди последнее утешение.
К тому же, вы меня не дослушали. В обмен на книгу и деньги, которые у меня есть, я прошу лишь забрать меня с этого корабля.
Да, я понимала, что моей репутации после этого конец, возможно, и жизни тоже. Но отец и так назвал меня потаскухой. И после пострига точно некуда будет деваться — обеты перед господом скреплялись магией, нарушить их — умереть на месте. Хоронить себя заживо в монастыре я не собиралась. Умереть тоже всегда успею, на тот свет еще никто не опаздывал, а так, может, еще побарахтаюсь.
— Что ж, твое условие совпадает с моими намерениями. Не возражаешь, если мои парни сами заберут все ценное из твоей каюты?
— Как я могу возражать? — захлопала я ресницами.
— Именно. — Он подал мне руку, снова галантно поклонившись. — Пойдем, провожу тебя в каюту.
Он обернулся к мужчине средних лет, до сих пор молча стоявшему рядом.
— Джеймс, пригляди тут, пока я занимаюсь нашей гостьей.
Он подвел меня к борту.
Дерево тут и там было разбито в щепу, кое-где — окровавлено и я, наконец, поняла, что это за запах я ощутила, едва оказавшись на палубе. Снова стал слишком тесен корсет и закружилась голова.
— Что будет с остальными? — прошептала я.
— Мертвых не воскресить, — негромко сказал Блад, и с лица его исчезла ухмылка. — Те, кто сдался, продолжат путь — только лишившись груза и золота.
Снова всколыхнулась магия, и борта двух кораблей сковал ледяной мост. Поверхность льда выглядела не гладкой, а словно из мельчайших кристаллов — можно ступать, не рискуя поскользнуться.
Ничего себе! Обычно стихийники предпочитают совершенствоваться в чем-то одном, а этому словно все равно, какую стихию использовать. Несколько минут назад — воздушные клинки, сейчас, вон, лед. Интересно, а вода его тоже слушается? Тогда понятно, почему капитану так везет. Но как же его такого вообще под арест взяли?
— Обопрись на мою руку, и пойдем. — Его голос снова стал бархатным.
