– Так вы и есть тот самый эмиссар Совета, которого так долго ждал мой господин?
Слово «господин» просто язык резало. Но сейчас нужны были не мои амбиции, а этикет. И ОЧЕНЬ правильный подбор выражений. Это как раз тот случай, когда провинившийся язык отрубают вместе с головой.
– А кто ваш господин, прелестное дитя?
– Мечислав, – ответила я. И не удержалась: – Вы знаете, он прозвал меня кудряшка. Может, и вы возьмете с него пример? По смыслу примерно одно и то же, а время экономится.
Рамирес смотрел на меня как на бабочку на булавке.
– А вы в курсе, что ваш господин мертв, кудряшка?
Я передернула плечами."
"– Я в курсе, что он – жив. Не знаю, какую вам лапшу навешал Андре, но мы связаны. И я бы почувствовала все, что случилось с Мечиславом. Кстати, этим и объясняется мой непрезентабельный вид. Я почувствовала, как пытают моего господина, – и разделила с ним боль от пытки.
– Это вранье! – возмутился Андре. – Ты никак не могла…
– Простите, – я смотрела прямо на эмиссара Совета, – не знаю вашего имени.
– Рамирес.
– Господин Рамирес…
– Можно без господина.
– Сила не нуждается в титулах? – польстила я вампиру. – Рамирес, вы достаточно сильны, чтобы вскрыть мой мозг и отделить ложь от правды. Я говорю, что мы с Мечиславом связаны. Я говорю, что некоторое время назад его пытали. Я говорю, что он – жив! Найдите в моих словах хотя бы частицу лжи – и убейте меня! Но если я права – не смейте меня обвинять! Я пока еще не заслужила ни доверия – ни осторожности.
Будьте ко мне справедливы.
Рамирес уставился на меня. Медленно текли мгновения. Наконец вампир опустил голову.
– Она говорит правду. Андре? Как получилось, что ваш противник еще жив? Вы уверяли меня в обратном! Вы осмелились солгать мне?
Последняя фраза скользнула по моей коже кипятком. Ожог под ключицей резко заныл. Я стиснула зубы, чтобы не выругаться.
Вот ты какой, северный олень! Вот каков гнев по-настоящему сильного вампира! И это при том, что меня задело самым краешком. Вся сила его гнева была направлена на несчастного Князя. На Дюшку было просто жалко смотреть. Я тихо злорадствовала.
– Он у меня в плену и должен был умереть…
– Как только твои люди позвонят и сообщат, что я у них в руках, – продолжила я. – Не сообщат. Я всегда прихожу сама. Даже если меня не звали.
