Не ставшая жертвой

Я уже давно подумываю, что надо валить отсюда подальше и, наверное, так и сделаю, когда все немного поуспокоится. Убьем «сучку», выберу время и — на волю. Надоело мне здесь.

«А, что тебе мешает сделать это сейчас? Неужели так крови моей захотелось?» — усмехнулась про себя с недовольством Мария, из их разговора уже давно осознавшая, что их здесь оставили только двоих и лишь для того, чтобы ее караулить. Атаман рассчитал все совершенно правильно: она приняла все «чистой монетой» и, ни на секунду, не усомнилась, что эта западня настоящая, и только ночь заставила бандитов открыться.

«Ну, что ж, раз вы намереваетесь лишить меня жизни, то и меня совесть не будет мучить, если я заберу ваши, но немного пораньше», — чуть слышно пробормотала отважная Вихрева, изготавливаясь к стрельбе, и наводя прицел на одного из двух сидевших бандитов.

Она выбрала наиболее мощного — это, конечно, «Гаврилу». Наведя окуляр прицела на его огромную голову, она совместила с ней перекрестие и нажала на спуск. Прогремел громкий выстрел.

Расстояние было слишком близким, и пуля прошла на вылет, страшно изуродовав лицо этой жертвы. Преступник, неожиданно получив свинцово-стальной заряд, умер мгновенно, так и не поняв, что с ним случилось.

«Кирпич», лишь-только услышавший за своей спиной грохот оружия, словно ужаленный рухнул на землю и, схватив свой автомат Калашникова, принялся «поливать свинцом» всю близлежащую местность. Расстреляв два рожка, он воткнул третий и принялся пичкать патронами уже им растраченные. В тот же самый момент он решил выяснить, достигли ли его пули своей цели.

Для этого он громко прокричал в темноту:

— Ты еще жива, мерзкая «сучка»? Когда я до тебя доберусь, то буду «трахать» тебя, пока ты не сдохнешь. А, я обязательно доберусь, можешь даже не сомневаться. Я уже давно «положил на тебя глаз», лишь только ты появилась. Я еще тогда собирался сначала тебя изнасиловать, а уже потом отдать на растерзание атаману. Ну, как? Ты все еще хочешь меня, или уже давно «высыпалась в осадок»?

Девушку очень задела эта оскорбительная провокационная речь.

У нее была своя гордость и, не смотря на то, что она была проституткой и ей приходилось ложиться под любого, кто оплатит услуги, никому не было дозволено задевать безнаказанно ее чувства. То считалось ее работой, а как говорят: «деньги не пахнут», и она зарабатывала так, как умела. Лишенная родителей, она не получила от государства никакой абсолютно поддержки и не смогла освоить другой более престижной профессии.