Не ставшая жертвой

— Крепите его живей к стулу, — обратился он к своим подчиненным, — да, глядите, чтоб понадежней.

Когда все было готово, Борисов лично убедился, что пленник, ни при каких обстоятельствах, не сможет освободиться и оставшись довольным его положением, с удовлетворением произнес:

— Всё, идем спать. С этим продолжим беседовать завтра. «Бутер», ты идешь с нами, а на охране останется…

Атаман внимательно осмотрел всех присутствующих и остановил свой взгляд на огромном, под два метра ростом, здоровенном детине — двадцати девяти лет от рождения.

Непроницаемое выражение круглого лица, и полное отсутствие жалости и сострадания в коричневых бычьих глазах, очевидно, вызвали у «командира» полнейшее удовольствие, так-как дальше он сказал следующее:

— Дежурить возле пленного будет «Большой» (именно такое прозвище было у этого чудовищного бандита, к которому атаман выразил свое исключительное доверие на охрану врага, представляющего очень большую опасность).

Тебе оказано высокое доверие всего нашего коллектива, так что гляди, постарайся меня не разочаровывать. Кроме всего прочего, на тебя возлагается ответственность и за нашу общую безопасность. Ты должен приглядывать и за окружающей территорией тоже. В общем, надеюсь, ты понял, что эта ночь будет твоя — один глаз и ухо здесь, другие на улице. Отдыхать будешь днем, а следующая ночь опять на тебе. На этом инструктаж прошу считать состоявшимся. Все ли тебе понятно?

— А, чего тут не понять? Все, вроде, просто. Смотреть за «козлом» и стоять на часах по периметру всей деревни.

— Конечно, справлюсь, — с полной уверенностью готовый нести нелегкую службу, заверил главаря огромного роста «Большой».

Борисов совсем уже было собрался уйти, но, вдруг, находясь уже в самых дверях, словно что-то такое вспомнив, вернулся и, разорвав на груди Ивана одежду, увидел самодельную перевязку, над которой красовался жетон, явно свидетельствующий о принадлежности владельца к офицерскому составу подразделений войск специального назначения.

Озадачившись этим немаловажным непредвиденным обстоятельством, Виктор Павлович угрюмо вышел из «камеры-пыток», на прощанье оставшемуся на охране бандиту грубо сказав:

— Смотри. Головой за него отвечаешь. К утру он должен быть живой, и в том же положении, что я его сейчас оставляю.