Помнишь, Венис, как раз в ту минуту тебе что-то послышалось в холле? Ты подумала, что это Азиз. Наверняка Пайпа решила, что Пен еще долго будет сидеть с нами за игрой, и стала звонить в полицию… А он застал ее врасплох и заставил замолчать навсегда. Все так, как я и вычислил, только вместо леди Харт был Пенрок. Поскольку он уже услышал, как Пайпа просила к телефону Кокрилла, она, потеряв голову от страха, назвала себя убийцей, а чтобы они поспешили, добавила, что «следующая – Фрэн». Он дал ей повесить трубку, а потом убил.
Перерезал телефонный провод…
– Сумасшедшие бывают очень… хитрыми, – заметила леди Харт, вздрогнув.
– Потом он отнес ее к железной дороге, прихватив по дороге шарф…
– Нет, за шарфом специально вернулся, – произнес Кокрилл. – Он все время повторял: «Убийца вернулся за шарфом». Снова полувоспоминание.
Все долго молчали, погрузившись в свои мысли. Наконец леди Харт печально сказала:
– Иногда человека преследует повторяющийся сон… Необязательно страшный, но всегда один и тот же.
Снились ли Пенроку сны?..
Двое констеблей уложили тело Пенрока на его кровать. Под руку ему на груди пристроили полотенце, чтобы впиталась кровь. Пуля попала точно в сердце. Из кармана Пенрока выпала фотография.
– Это Фрэн. – Коки поднял карточку с пола и, обтерев от крови, бережно вложил в безжизненную руку.
Глава 10
Полгода спустя повзрослевшая и чуть присмиревшая Фрэн стояла перед зеркалом в свадебном платье. Сестра поправляла ей фату. У ног восторженно лаял Азиз.
– Он понимает, что мы не каждый день замуж выходим! – сказала Венис, подхватив песика на руки и нежно целуя темно-коричневую бархатную мордочку.
– Венис, дорогая, не позволяй ему облизывать тебе лицо!
– Ах, бабушка, в этом никакого вреда нету, разве что боевую раскраску подпортит. Фрэн, радость моя, честное слово, ты выглядишь божественно!
– Ты и сама ничего, – улыбнулась Фрэн, глядя на отражение Венис в зеркале. – Генри, а ты что здесь делаешь? Тебе надо быть в церкви и присматривать за Джеймсом.
– Джеймс, дорогая, сидит в переднем ряду, совершенно позабыв, где находится, и читает сонеты Шекспира, замаскированные под молитвенник. Я удрал на минутку. Хотел пожелать… Да ты и сама знаешь, Фрэн, что я могу тебе пожелать. Надеюсь, Джеймс будет любить тебя так же преданно и глубоко, как я люблю Венис, и если ты подаришь ему хоть малую долю того счастья, что дарит мне Венис…
– Милый, прекрати эти еврейские сантименты, не то я разрыдаюсь.
