– Простите, пожалуйста, но если вы все-таки разрешите его впустить, он будет сидеть у меня на коленях тихо-тихо, даже не пикнет!
В задних рядах послышались крики:
– Позор!
Доктор Мир сказал раздраженно:
– Я не могу допустить такого неуважения!
– Что тут неуважительного? – с жаром ответила Фрэн. – Чем повредит мисс Морланд, если Азиз будет здесь?
Глаза доктора Мира испуганными рыбами заметались за стеклами пенсне.
– Дорогая юная леди, нельзя оскорблять покойницу! Вы раните чувства любящих друзей и родственников!
– Никакие они не любящие, – убежденно возразила Фрэн.
Венис дернула ее за юбку.
– Ну хорошо, тогда я отведу его домой, но я считаю, что это просто глупость! Я с самого начала не хотела сюда идти – так нет, меня заставили. Теперь оказывается, что я здесь вовсе не нужна, и меня прогоняют из-за ложных сантиментов…"
"Она вышла из классной комнаты, продолжая бубнить на ходу, словно рассерженная школьница. Зрители в задних рядах понемногу успокоились, хоть и были весьма разочарованы, лишившись повода для праведного гнева.
Дознание шло своим чередом. Фермер, владелец топора, сообщил, что оставил топор под деревом на другом берегу речки. Он был крайне разочарован тем, что ему пришлось покинуть свидетельское место, проведя там едва ли минуту – а он для такого случая специально купил новый костюм.
Доктор Мир барабанил короткими толстыми пальцами по учительскому столу. Следующей свидетельницей оказалась Тротти. Ей помогли подняться на возвышение.
Доктор Мир и вся его юридическая мишура не произвели на Тротти впечатления. Опираясь пухлой белой рукой на ограждение свидетельского места, а в другой держа Библию, она буднично произнесла слова присяги. Мистер Эйблетт – видимо считая, что должен отрабатывать свой гонорар, – вскочил на ноги и предложил свидетельнице стул. Кокрилл, доктор Ньюсом, Пенрок, полдесятка полицейских и большинство присяжных сильно обиделись, поскольку собирались сделать то же самое, но не успели.
Помощник коронера бережно усадил Тротти.
Старая служанка последней видела Грейс Морланд при жизни – разумеется, не считая убийцы. Это было примерно в одиннадцать вечера, за час до того, как обнаружили мертвое тело.
– На ваш взгляд, ее что-нибудь беспокоило? – монотонно, будто телефонистка, осведомился доктор Мир.
– Да что уж тут говорить, она была сама не своя, – со своей обычной прямотой ответила Тротти.
