Поначалу он думал, что это же орудие и стало причиной смерти, однако потом обнаружил повреждения языка и гортани, а также перелом подъязычной кости – эти явления, хоть и могут быть вызваны все тем же топором, чаще имеют совершенно иное значение; также в легких было обнаружено значительное количество крови… Доктор Ньюсом углубился в подробности вскрытия, оставшиеся совершенно непонятными для присяжных, да и вообще не оцененные никем, кроме него самого. Наконец он подвел итог: судя по всем этим данным, причиной смерти явилось…
– Что же? – Доктор Мир подался вперед, прикусив губу ослепительно-белыми вставными зубами.
– Удушение, – ответил доктор Ньюсом, одарив слушателей счастливой улыбкой.
Бунзен неуверенно подошел к свидетельскому месту и торжественно принял присягу. Накануне убийства Грейс Морланд он вышел из дома своей сестры в деревушке Тенфолд в двадцать три часа двадцать минут. Знает точно, потому что, когда он выезжал на велосипеде из деревни, поезд двадцать три двадцать пять как раз отошел от станции и начал долгий пологий подъем от Тенфолда к Пиджинсфорду.
Четыре мили до дома Бунзен одолел за полчаса или, может, чуть больше. В долине снег уже растаял, а на холмах еще лежал коварным тонким слоем, а он, Бунзен, уже не так молод. Когда он въехал в ворота Пиджинсфорд-хауса…
Из коридора донесся тоненький протяжный вой. Все стали оглядываться.
– Ну вот, начинается, – обратилась Фрэнсис к Венис.
Бунзен, мимолетно улыбнувшись, продолжил давать показания. Десять минут спустя доктор Мир беспомощно спросил, нельзя ли прекратить шум.
– Пустите его к нам, и сразу станет тихо, – с готовностью ответила Фрэн.
Ей сказали, что это совершенно исключено. Фрэн вышла за дверь – объяснить Азизу, что шуметь ни в коем случае нельзя. Песик покорно лег на пол, до предела натянув поводок и грустно уткнувшись холодным черным носом в передние лапки. Фрэн вернулась на место.
Леди Харт живо описала, как ее разбудил Бунзен.
– Он сказал: «Я хотел позвать мистера Пенрока.
Там в саду, у дороги, лежит женщина». Я спросила: «Кто она?» – а он ответил, что не смог разглядеть лицо за волосами. Только сказал: «На ней шляпка мисс Фрэн!»
Старушка, не удержавшись, прибавила рассказу драматизма. Когда она вернулась на место, внучки встретили ее уверениями, что ей непременно нужно выступать на сцене, причем обе несколько истерически хихикали. Леди Харт вздохнула. Азиз за дверью горестно заплакал.
Фрэн, всплеснув руками, снова вскочила.
