И зачем только ее приплел? Пенрок, помните брошку? Вульгарная такая, бело-красный крестик?
– Если бы я мог забыть… – с грустью ответил Пенрок. – Я ее в руках вертел, пока ждал Брауна и вас с полицейским врачом. Знаете, бывают такие неосознанные движения. Я наклонился и взял брошку с тела. На ней была кровь. Мне потом несколько недель казалось, что никак руки не отмою.
– Вы брали ее в руки? – Кокрилл со стуком поставил чашку на блюдце.
– Да. А что такого? Я сейчас же снова положил брошь на место.
– Положили или просто швырнули на труп?
Пенрок совсем расстроился.
– Не то чтобы швырнул… Скорее, уронил. Я был потрясен, когда увидел, что запачкал руки кровью.
– А как она лежала вначале? – Кокрилл подался вперед в ожидании ответа."
"– На груди у девушки, точно посередине, очень аккуратно. Длинная перекладина креста была направлена к ногам. Собственно, я раньше об этом не задумывался, а сейчас вдруг понял: похоже, брошку положили на тело именно как крест. Я должен был тогда же об этом рассказать? Это важно?
– Смотря что называть «важно».
Эта деталь отправит человека на виселицу. – Инспектор встал и вышел из комнаты.
Оставшиеся испуганно смотрели друг на друга. Пенрок схватился за голову.
Фрэн сказала с вызовом:
– Значит, это все-таки кто-то из нас!
– Фрэн, родная, перестань!
– Так ведь все мы готовы были признать, что иначе не получается, пока думали, что «посторонний преступник» на свободе. А теперь опять все сначала…
Леди Харт уронила голову на руку.
– Да когда же это кончится?!
– Хорошо бы поскорее, – благодушно заметил Джеймс.
– А то я все-таки в армии числюсь, хоть и не отличаю, какой рукой полагается козырять. Если в срок не вернусь, командование может забеспокоиться. Вы себе не представляете, как ужасно для офицера и джентльмена бегать по сельской местности наперегонки с сыщиками.
– Ты же не бегаешь, Джеймс! Ты на велосипеде ездишь.
– А ты, Венис, не насмехайся, пожалуйста! – строго ответил Джеймс и протянул Азизу половинку грецкого ореха.
– Не ешь его, дружище, он немецкий!
Азиз немедленно сгрыз орех и умильно посмотрел на Джеймса, ожидая добавки.
– Видите – не слушает!
– У нас слушает! – возмутилась Фрэн.
Она протянула песику ядрышко фундука и тоненьким голоском пропищала:
– Он немецкий!
Азиз решительно потянулся к ореху.
В последний миг Венис успела крикнуть:
– Ешь, он британский!
И обе покатились со смеху.
Джеймс, вернув улыбку глазам любимой, снова впал в прострацию.
