Генри меж тем не так легко было отвлечь от увлекательной дискуссии.
Он сказал задумчиво:
– Если бы доказать, что Пайпу могли убить, когда снег уже не шел…
– Нету никакой разницы, – немедленно отозвалась Фрэн.
– А может, и есть. Предположим, мы придумаем способ, как это можно сделать, а потом докажем, что именно так и было сделано. Тогда станет ясно, что мы все невиновны, потому что начиная с полуночи в доме толпились полицейские, а снегопад закончился как раз в полночь.
– Верно, милый, в этом есть смысл!
Генри вскочил:
– Не прогуляться ли нам до места преступления?
– А бедняжка Бунзен пусть убирает со стола, – добавила леди Харт.
Пока все укутывались в шубы и шарфы, она тихонько спросила Джеймса:
– Вам это не очень неприятно? Может, лучше не пойдем?
– Мне безразлично. Вы из-за того, что Пайпа была моей женой? – И тут же чуть-чуть выдал себя: – Я считаю, от правды прятаться не стоит. Что толку делать вид, будто ничего плохого не случилось? Нужно стараться смотреть на вещи… отстраненно.
– Им это помогает успокоиться, – сказала леди Харт, глядя вслед внучкам и Генри с Пенроком. – Для обычных людей, милый Джеймс, все происходящее – настоящий кошмар. Наверное, мы сошли бы с ума, если бы не устроили вокруг этого такую вот слегка истерическую игру. Поэтому Генри так себя ведет… И я их поощряю.
– Мне все равно, – повторил Джеймс, но уже без всякой горечи.
Тем временем Генри увлеченно говорил:
– Нам всего лишь нужно продемонстрировать Кокриллу, что технически это возможно.
Фрэн, держа Пенрока за руку, выглянула из-под алого капюшона:
– Так продемонстрируй!
– Думаешь, не смогу? На что спорим?
Леди Харт остановилась на берегу речушки, позади той самой беседки.
– Генри, милый, обуздай, пожалуйста, свое сребролюбие и объясни попросту, если в самом деле можешь – чему я ни на минуту не верю. И не забывай, что Пайпа все-таки была женой Джеймса.
Пылкое еврейское сердце Генри вмиг переполнилось раскаянием.
– Джеймс, дружище, прости! Я не хотел… Тьфу, как все запуталось! То нам говорят, что убийца пойман, то – не пойман, нервы на пределе и невольно забываешь, что все это кого-то лично касается.
Давайте не пойдем, я как-нибудь в другой раз расскажу свою теорию.
Джеймса ужасно раздражало, что ему все время напоминают: все-таки Пайпа была его женой, а он, получается, каким-то образом ее подвел. И для Фрэн это тяжело. Хоть она и бодрится, на самом деле ее ранит каждое напоминание, что он когда-то любил другую.
