Джеймс взял Фрэн под руку и своим обычным ленивым тоном протянул:
– А давайте притворимся, что мы расследуем убийство совсем незнакомого человека. Да, мы с Пайпой были женаты, много-много лет назад, так не будем сейчас о ней вспоминать. Генри доставит в беседку неодушевленный предмет: сумку с клюшками для гольфа или чью-нибудь шубу, – и потом вернется, не оставив следов там, где раньше лежал снег… Если я правильно понял, он именно это собирался сделать?
Констебль Трут любезно согласился сходить в дом за шубой и с весьма зловещими намеками позаимствовал у кухарки длинную прочную веревку.
– Кто умеет бросать лассо? – спросил Генри, принимаясь деловито вязать узлы."
"Лассо бросать ни у кого не получилось. Тут констебли оттаяли, в буквальном и переносном смысле слова, и захотели поучаствовать. В конце концов один полицейский сумел захлестнуть петлей громоотвод на крыше беседки. Другой привязал свободный конец веревки к ветке старого дерева на берегу речки.
Видя все эти приготовления, Фрэн начала опасаться за судьбу полукроны, которую мысленно поставила на исход дела.
– Тебе нужно добраться до железной дороги и обратно! – предупредила она.
Генри широким жестом обвел раскинувшийся перед ними луг.
– Нет ничего проще! Ни зеркал, ни скрытых веревок, никаких фокусов. Заключим пари?
Фрэн в недоумении огляделась вокруг.
– Без веревки? Отсюда и до железной дороги? Не верю!
– Так почему бы не поставить полкроны?
Вытащив из свернутой шубы пару резиновых сапог, он вошел в воду.
Речка у самой насыпи ныряла под землю, а затем вытекала с другой стороны железнодорожной линии. Генри, остановившись возле невысокого виадука, забросил шубу на рельсы. Затем, оберегая чувства Джеймса, поспешно снова ее сдернул и перекинул через плечо. По воде дошел до того места, где была привязана веревка, и полез на дерево.
– Можно, я сапоги внизу оставлю? Они на мне болтаются.
– Милый, ты же не собираешься изображать канатоходца? – ужаснулась Венис, бросаясь к нему. – Пожалуйста, не глупи! Ты свалишься!
Генри, смеясь, глядел на нее сверху вниз с надежной толстой ветки.
– Хорошо, моя радость, я не стану жертвовать собой ради полукроны Фрэн! Отойди в сторонку… Оп-ля!
Он повис, держась за веревку обеими руками, и медленно двинулся к беседке.
Добравшись до нее, легко спрыгнул на землю, положил шубу на сиденье – причем постарался, чтобы она как можно меньше напоминала прислоненное к стене мертвое тело, – и вновь уцепился за веревку.
