-Перед сутками тренируюсь, - на автомате отбалтываюсь я, нервно ероша свои и без того растрёпанные волосы. Кошмар какой-то. – А ты где?
-Я поэтому и звоню. Можно я к Ксюхе в гости?
-Да.
Ребёнок счастливо пищит в трубку, а я думаю о том, что надо бы сказать ей хоть какие-то наставления: чтобы не долго, про уроки или что-нибудь ещё. Но голова отказывается работать в этом направлении, пытаясь по обрывкам воспоминаний, собрать всё произошедшее за последние пять часов.
Аня щебечет о своих делах, а я немигающим взглядом рассматриваю две кружки, оставленные нами на столе.
События сегодняшнего дня медленно, но верно наваливаются на меня, выбивая напрочь почву из-под ног.
Я не то чтобы жалею, но паника методично отвоёвывает своё пространство у меня в груди. Бежать, правда, не хочется. Но и в спальню заглядывать тоже. Мою кружки, словно уничтожая следы нашего преступления. Ещё надо бы сходить в душ. Но это тоже вызывает волну негодования, так если бы ощущения на моём теле были последним связующим звеном между нами.
Долго и упорно оттираю поверхность кухонного стола, и есть в этом что-то нездоровое. Паронаидальное. Впрочем, знакомые и привычные действия помогают совладать с бурей в душе.
На улице снег, густой и пушистый, делает мир вокруг слепяще белым, иллюзорным и до невозможности далёким. Оконное стекло быстро запотевает от прикосновения моих пальцев. Всё-таки я тоже горячая, потому что живая. Моё тело так и кричит мне об этом, ему всё ещё хорошо, так если бы из него выкинули всё ненужное и заполнили негой.
Такие забытые ощущения. Слегка саднит бёдра, да и губы, кажется, опухли, по крайней мере, если провести по ним языком, на ощупь они совсем другие. И запах. Его запах, он окутывает всю меня, словно впитавшись под кожу. Надо бы в душ. Но ноги не идут.
Я так и стою у окна, босая, растрёпанная и в одном лишь шёлковом халате, выводя пальцем замысловатые узоры на холодной поверхности стекла. Серёжка появляется на кухне неожиданно, но так ожидаемо.
Тихо, почти не слышно. Но я всё равно нутром чувствую его приближение. Он какое-то время стоит в дверях, рассматривая меня, и взгляд его практически осязаем, он скользит по мне, ласкает, укутывает. И опять-таки моё тело не может на это не реагировать, покрываясь сотнями мелких мурашек.
А потом он отмирает и в несколько шагов сокращает расстояние между нами до считанных миллиметров, буквально нависая надо мной.
