Его пальцы просто касаются волос у корней, и он поглаживает меня, пытаясь сделать так, чтобы расслабилась.
-Можно и в стороне, только это не несёт успокоения. Ни-как-ко-го. Потому что пустота внутри, она никуда не девается, не с людьми, не в их отсутствие.
-Как ты с этим справляешься?
-Я к вам приехал.
Фыркаю. И он тут же поправляется, правда, с некоторой долей веселья в голосе.
-Ладно, не к вам, а к Аньке. Но вышло несколько больше, чем я ожидал.
И мне вдруг тоже делается смешно. Наверное, это нервное.
Правда, наше веселье очень быстро улетучивается, когда я вновь подаю голос.
-Серёж, ты же понимаешь, что нам нельзя больше рисковать.
-Понимаю. Я поэтому на развод и согласился…
Невольно напрягаюсь, даже голову вверх к нему поднимаю, хотя всё равно ни черта не видно же. На улице давно раннее утро, но плотно задёрнутые шторы позволяют длить эту ночь.
-Что?! – притворно удивляется он. – Ты же опять врать начала… про таблетку эту несчастную.
Закашлилась.
-Ты понял? – севшим голосом переспросила я.
-Ну да, когда-то же надо начинать ложь твою различать. Только не понял зачем…
-У тебя в голосе тогда такая надежда была…
-Поэтому ты решила её прибить? Оставь надежду всяк входящий.
Морщусь.
-Не делай из меня совсем уж монстра. Думаешь, это так легко, отказывать тебе? Когда ты вот так смотришь? Когда Анька всё время ходит и чего-то ждёт? Чувствовать себя тем, кто всё рушит.
-Ну да… Мотивы же как всегда благородные. Ай! – наигранно восклицает Серёжка, после того, как его щипаю.
-А ты издевайся, издевайся… Ещё и в лоб получишь. Если такой знаток, то придумай, что нам делать, если…
Закончить фразу не получается, но он и так всё понимает.
-Что делать, если быть вместе нельзя? – он отрывает свою руку от моей голову, и скребёт по своей щетине на подбородке, звук выходит на удивление громким. – Тебе перестать отталкивать меня.
-Я не…
-Отталкиваешь. Даже если и не выгоняешь напрямую.
-Нет, ты не понял. Я не хочу тебя отталкивать. Само как-то выходит, ты когда совсем рядом, меня будто бы бомбить начинает.
- И тут мы выходим ко второй части нашего плана. Мне, видимо, нужно действительно оставить надежды. И как ты там говоришь? Не смотреть.
-Так не смотреть…
-Хорошо, потом объяснишь как, - отшучивается он, и от этого становится чуть теплее. Если он ещё может шутить, а я смеяться, значит, мы ещё не в конец мертвы.
-И остаётся…
-Дружить. Слово-то какое дурацкое.
Ирония – дело хорошее, но в меру.
