При моём появлении он тут же повернулся на меня и с едва скрытым беспокойством спросил:
-Всё в порядке?
Кивнула головой, поглядывая на дочь, которая буквально светилась от счастья. Уже, видимо, успела сделать для себя какие-то выводы.
-Ань, ты диван свой собрала?
-После завтрака соберу, - хитро улыбается мне она.
-Сейчас, - с нажимом прошу я. – И брату с кроватью ещё помоги. Пожалуйста.
Ей не хочется оставлять нас вдвоём. Ещё бы, вдруг что-то интересное пропустит. Но мне на помощь приходит Сергей, более железным тоном произносящий:
-Аня.
И это срабатывает. Вот так вот просто. Дочь от этого энтузиазмом, конечно, не загорается. Но отца слушается. И мы остаёмся на кухне вдвоём.
-Оль?
-Он в порядке. Просто не понял происходящего и растерялся. Для него это всё в новинку.
Как и для меня. Вот так вот, встреть утро вчетвером, будучи друг другу в каких-то неясных статусах. Но долго размышлять на ту тему я себе не позволяю, переключаясь на другой, не менее животрепещущий для себя вопрос.
-Что ты Ане сказал?
Серёжа, кажется, теряется, не понимая серьёзности моего тона.
-Правду, - пожимает он плечами. – Что ты с работы пришла. И мы спать легли. А потом Серёжа пришёл, и… напугался.
-Ясно, - заключаю я, предчувствуя, что это утро нам ещё аукнется.
Завтрак проходит на удивление мирно. Если не считать того факта, что Крош теперь сторонится отца. Не очевидно. Но всё равно старается держаться ближе ко мне и лишний раз, не смотреть на него. Измайлов тоже это замечает и пытается разговорить сына, но тот либо игнорирует, либо отвечает односложно.
Мы от этого с Серёгой оба напрягаемся, он пыается что-то сказать по этому поводу, но я показываю взглядом, что не надо, не сейчас.
Приготовленный Ревизором омлет мы съели достаточно быстро, даже Анютка благополучно проигнорировала наличие колбасы на своей тарелке, умяв всё её содержимое подчистую. Хотелось хмыкнуть и указать на сию оказию, но мне хватило разумности промолчать. Видимо, всё, что было приготовлено отцом, считалось обязательным к употреблению.
Или же это просто я привыкла считать её взрослой, упуская из виду, что дочь всё ещё ребёнок, со всеми своими закидонами и проблемами."
"Крош сбежал из-за стола первый, и переполошенный Измайлов тут же подорвался за ним, до сих пор переживая утреннюю холодность отпрыска. Я осталась заниматься посудой, игнорируя намёки в Анькиных глазах. Правда, это было не так уж и легко делать, потому что ей прям-таки свербило получить подтверждение своих догадок.
