Сначала разорвало, а потом пришибло, выбив остатки всякой надежды, что ещё предательски тлела внутри меня. И если бы я только знал, чего я поджидаю. Что она всё-тки ждёт меня? Что однажды я всё-таки рискну приехать к ней? И что тогда? Я приму её ребёнка? А она сможет принять меня со всеми моими грехами? Бред.
Ничего не сказал Игорю, вновь воздержавшись от вопросов. Но про себя решил, что настал тот день, когда Оля окончательно двинулась дальше. Так если бы наличие чужого ребёнка в жизни было недостаточно веской причиной для того, чтобы я попытался полностью вычеркнул её из своей головы.
-Со мной будет сложно, - честно я предупредил Яну обо всём. – И я не смогу полюбить опять, по крайней мере, так, как ты этого заслуживаешь.
-Мы справимся, - пообещала она. Я не то чтобы поверил, но это «мы» всколыхнула во мне что-то отчаянно важное.
Она любила меня, а я позволял ей это делать, что априори было нечестно по отношению к нам обоим. В первые месяцы наших «отношений» Яна выглядела счастливой, а я старался поддерживать в ней это, оказывая знаки внимания и заботы в соответствии со свободным временем и своими представлениями о том, как это должно быть.
Негласные установки предписывали дарить цветы, делать подарки и раз в неделю совершать совместные выходы. Что ещё предложить ей помимо совместного быта и постели я не знал, но Яну это вроде как устраивало. Или же она старалась за нас обоих."
"Было почти сносно, если бы весь этот эмоциональный суррогат не выпячивал убожество собственной души.
Я держался, с энтузиазмом выдавливая из себя счастье, пока ко мне на каникулы не приехала Аня. Перед этим я попросил Яну на время съехать к себе на квартиру, так как мне не хотелось делить время, предназначенное для дочери ни с кем. Янка тогда впервые скользнула по мне болезненным взглядом, но промолчала. А может быть, это было не впервые, и я просто этого не замечал.
Дни с дочерью как всегда пролетели незаметно, и они с моей мамой очень скоро уехали домой.
Яна вернулась в мою жизнь и квартиру, но недели, проведённые порознь, заставили нас обоих задуматься о многом.
Она держалась, но я видел, что ей плохо, что-то такое, очень важное стало гаснуть в её глазах, и причиной этому был я.
-Давай, разъедемся, - в один из вечеров не выдержал я подавленной атмосферы дома. – Ты же страдаешь.
Она задумалась, хотя ещё пару месяцев назад всячески пресекала мои попытки поговорить на эту тему.
