Вроде бы всё иначе, а эмоции хлещут через край.
Ещё меня не отпускала мысль о том, что всё случившееся можно было бы избежать одним простым разговором по душам. Вот взорвался бы кто-нибудь из нас, высказал всё то, что на душе засело и… и не было бы у меня Кроша. Такого, какой он есть, родного и знакомого. Наверное, поэтому история не знает сослагательного наклонения. От этого становится чуть легче. Возможно, это и есть ключ ко всему? Что нам просто следует быть благодарными друг другу… за детей? За недолгие годы счастливого брака, за безумную юность, полную страсти и какого-то чистого и наивного чувства? Словно нам было уготовлено судьбой, любить подростками, а взрослеть уже по отдельности.
После полуночи ко мне приходит спящий на ходу Крош, громко шлёпая своими босыми ногами по полу. Закатывается под бок, упираясь макушкой мне куда-то в область сердца, так если бы ему было мало того, что он и так давным-давно поселился там.
-А он точно придёт? - шепчет сын, не разлепляя глаз.
-Придёт, - твёрдо обещаю я, запихивая куда подальше все свои мысли, тревоги и гордость.
Глава 17
Глава 17.
Вечеом накануне своего дня рождения, сын категорически отказался идти в садик.
-А как же поздравления? Ты же так хотел ребят угощать, - удивляюсь я.
-Потом угостю, - коверкая слова, совсем по-деловому замечает Крош, - а завтра я хочу встречать гостей.
Я промолчала, нервно сглотнув осевший в горле ком, а вот Анютка весело фыркнула. Она не хуже меня понимала, какого конкретного гостя ожидал мелкий.
Поговорить с ним о том, что Анин папа и его – одно лицо, у меня так и не хватило духа, трусливо переложив эту миссию на Измайлова, он же рвался… Вот пусть теперь и выкручивается, это он у нас блудный, значит, ему и объясняться, где он блудил все эти году.
Блудил, слово то какое! Так, Оля, стоп. Вот об этом тебе точно нельзя думать, ещё не хватало гадать о том, с кем он там жил и как. От последнего становится даже как-то стыдно, будто мне не всё равно. А мне не всё равно, но об этом тоже никому нельзя знать, даже мне самой.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что моя нервозность оказывается прямопропорциональной силе ожидания Крошем отца.
В день Икс, ребёнок с самого утра купается в лучах нашего внимания. Всё ещё сидящая дома Анька украшает его комнату шарами и гирляндами, а я всё утро подкидываю ему маленькие сюрпризы. И вроде бы всё спокойно и безмятежно, если не считать тягучего ожидания, которое повисает между нами всеми.
