Но сейчас я смею наблюдать взрыв, что вылился в истинную бурную волну эмоций.
—Ты с ума сошла, Градская? Я тебе сказал не заниматься самоуправством. Мне плевать на твое мнение, она не свидетель, она имеет право с ним видеться, — замолкает на секунду, а затем снова взрывается, — уволю к чертовой бабушке, будешь секретаршей в обычном офисе работать, а не стремиться стать следаком. Все.
Он со всей дури швыряет трубу на стол и переводит на меня огненный взгляд, полный ненависти. Это что-то новое. Я таким его никогда не видел.
Неужели у Вики выходит вывести из себя даже мертвого?
Я абсолютно уверен, что сейчас по телефону речь шла именно о ней. Зуб даю, блин.
—Архангельский, приветствую, — он важно поправляет пуговицы на рубашке, в итоге расстегивая одну, и с тяжелым стоном садится в кожаное кресло. В его кабинете жарко как в аду, потому что спи*женных кондеров нет.
За это я его уважаю. Мы с ним во многом похожи.
Ишачим из принципов, пока другие гребут бабки.
—Приветствую, Игнат Федорович, — тоже не жмусь особо, а падаю на стул напротив.
—Какими судьбами?— без особо энтузиазма спрашивает он, опуская взгляд в стол. Там полный швах. У него так всегда.
—Девушка к тебе заходила. По какому поводу, расскажешь?
Он моментально вскидывает на меня подозрительный взгляд, слегка прищуриваясь.
—Зачем тебе?
—Как зачем? Понравилась, — съезжаю с темы, лыблясь при этом довольно нагло.
—Ты женат.
Однако тебе, старый хрыч, в свое время этот незатейливый факт не помешал жениться на молодухе.
—Развожусь я. Увидел вот красотку и понял, что пропал.
Игнат закатывает глаза и снимает с переносицы очки, чтобы переносицу сжать
—Леша, оставь меня жить. Я тебя прошу. Это дочь Вострова — раз, а еще она почти замужем за твоим Серегой — это два. Так что оставь меня в покое. Я и так на нервах, будь они неладны, — он сталкивает со стола бумаги, которые на пол разлетаются в разные стороны.
Ну допустим.
Предположим, я в курсе.
—И че с ней такого, что ты понадобился?
—Хочешь сказать, что не слышал? Что сын Вострова влип по-крупному, а отмазать некому теперь, земля пухом тебе, Игорь, — берет в руки смарт и что-то там скрупулёзно вычитывает, после чего опять кладет со стуком на стол и выдыхает.
Упирается ладонями в него и переводит на меня нечитаемый взгляд.
Сын значит есть. Я что-то как-то или забыл. Или не знал вовсе. Это, получается, ему сколько-то лет? Ради брата пришла, выходит.
