Лишь когда гости выходили, крикнул им вслед:
— Только не звоните Бронко, сеньора! Вы обещали мне!
Элен презрительно дернула плечом.
— Я? Первый раз об этом слышу.
Она хлопнула дверью, но пока шла по коридору, ее преследовал отчаянный звериный вой, доносящийся из палаты.
Когда они выходили на стоянку, Рикардо спросил:
— А чем Малло так насолил этому Бронко?
— Понятия не имею, — улыбнулась девушка.
Адвокат захохотал:
— Отлично! Просто отлично! Я думаю, Господь простит нам этот грех. Мы хотя бы сделали доброе дело — избавили город от такого, простите, дерьма.
Думаю, в Риме после его отъезда станет все-таки немного легче дышать. А мне не безразличен этот город.
* * *
Окрыленная победой, достигнутой не без помощи опытного Рикардо, Элен вместе с адвокатом сразу же отправилась в больницу к Льюису. Ездила она теперь более осторожно, памятуя о том, чего ей только что удалось избежать.
Когда они подошли к палате, Рикардо галантно открыл перед Элен дверь и пропустил ее вперед. Она вошла, и Льюис устремил на нее встревоженный взгляд, но, увидев, что Элен широко улыбается, с облегчением рассмеялся.
В его тихом смехе звучала непередаваемая радость за девушку, которой удалось все-же выпутаться из столь сложной ситуации, благополучно избежав неприятностей. Ему хотелось хохотать во весь голос, от всей души, но даже легкий смех отдавался в его груди острой болью. Уже не такой сильной, как в первые дни, но все-таки вполне ощутимой, чтобы Льюис быстро замолчал.
— Дорогой, у меня снова все в порядке, — счастливо улыбаясь сказала Элен.
— Я уже понял это по твоему виду, — ответил он, — и очень рад благополучному исходу.
В этот момент Льюис увидел входящего Рикардо, который одной рукой прикрывал дверь в палату, а другой с трудом удерживал многочисленные пакеты со всевозможными фруктами. Все это фруктовое изобилие, — солнечные апельсины, янтарный виноград, мягкие словно масло и столь же желтые груши, нежнейшие, бархатистые персики, краснобокие абрикосы, ароматную клубнику и сочные крепкие яблоки, каждое размером с небольшую дыню — они купили на рынке, куда специально заехали, чтобы приобрести Льюису чего-нибудь вкусного.
Рикардо сначала пытался возражать Элен. Он убеждал девушку, что в больнице кормят просто прекрасно и, наверняка, Льюис получает в достаточном количестве все, в том числе и фрукты. Элен была непреклонна. Тогда адвокат слезно взмолился о пощаде, ссылаясь на свою с детства патологическую нелюбовь к рынкам и прочим многолюдным местам.
