Только мне адски хочется, чтобы он ко мне прикоснулся, хочется подбежать и сдавить его шею руками, прижаться к нему всем телом, хочется услышать от него, что я все это придумала."
"Но вместо этого я смотрю на него и понимаю, что он — это иллюзия и самая огромная ложь в моей жизни. Стоит напротив, не шевелится, только в глаза мне смотрит, и брови сошлись на переносице, как от боли. Но я больше ему не верю и никогда не поверю… Мое доверие испепелилось и превратилось в тлен. От него ничего не осталось. Смотрю на него и вижу, какой он красивый, какой… какой все же родной, ведь я привыкла считать его СВОИМ.
Я научилась любить каждую черту его лица, я научилась обожать его жесты, его голос. Безумно любить, до ломоты, до боли. И эти лживые глаза блестят сейчас голодным тоскливым блеском… И я помню, я знаю этот взгляд. Я уже выучила его за эти месяцы… стала частью всего, что являлось им, и считала его частью себя. Только он не моя часть… Чужой он.
Сергей сделал шаг ко мне, и пол начал уходить из-под ног. Отшатнулась назад, опираясь о стену и выставляя руки вперед в предостерегающем жесте.
— Я… я знаю, кто ты!
Остановился, помедлил и сделал еще один шаг.
— Не смей! Не подходи! Я знаю, кто ты… Ты — Сергей Орлов, а не Огнев!
Взгляд совершенно не изменился, все так же горит, так же сверкает тоскливой болью и голодом. Шагнул ко мне, и его слегка подрагивающие пальцы убрали прядь моих волос с моего лица.
— Узнала, значит?
Спросил и провел ладонью по моей щеке, шее. Но я перехватила его запястье и отшвырнула руку.
— Не прикасайся ко мне. Я здесь затем, чтобы узнать, кто ты и зачем ты это сделал? И… и где мой настоящий муж?
— Он мертв!
Резко ответил, отвернулся от меня и прошелся к окну, на ходу доставая из кармана штанов пачку сигарет, выбивая из нее одну папиросу и вставляя в рот. Чиркнул спичкой и затушил ее о подоконник.
— Я его убил!
***Нас взяли возле села. По глупости взяли, потому что часовой уснул. Взяли меня, Огнева, Руденко и Скворцова, остальных убили, точнее, добили.
После перестрелки мало кто мог выжить. Нас всего семеро, а их человек пятьдесят. Два отряда окружили нас со всех сторон. Мы тоже немало этой падали постреляли. Но бой был неравным. Притащили нас в какой-то аул с завязанными глазами. Тянули на веревке за машиной, связанных в цепочку. Руденко мы с Огневым на себе волокли, ему ногу прострелили, и он еле шел. А ЭТИ сказали, если идти не сможет, голову ему отрежут, как барану.
Бросили в яму всех четверых, повязки сняли.
