О боже! Уперлась руками ему в плечи и изо всех сил оттолкнула.
— Не надо! Нет! — задыхаясь прошептала, отодвигаясь назад.
Но он меня не слышит, хватает за затылок и тянет к себе властным, уверенным жестом, и мне мучительно хочется обнять его рывком за шею. Мое сердце колотится прямо в горле, а тело напряжено до предела. Эта неистовая страсть, этот грубый напор, его первобытная сексуальность сводила меня с ума. Как же чувственно у него получается заглушить все возгласы сомнений, сломать сопротивление. Сильно рванул к себе и опять набросился на мои губы.
Грубо, жадно, сминая их, вдавливаясь в них свои ртом, раздвигая языком и врываясь им глубоко внутрь, толкаясь в мой язык и не давая мне вздохнуть от этого яростного напора. Как будто уже взял меня… только одним поцелуем.
— Твое тело… оно орет мне «да»… ты слышишь, как оно кричит, Катенок? — оторвался от моих губ и смотрит пьяным взглядом мне в глаза, пробуждая ответную волну сумасшествия и во мне. — Изголодался, соскучился, адски хочу тебя!
Шепчет страстно и прижимается к моей шее ртом, всасывая кожу, обжигая ее укусами.
— А я нет… нет!
— Лжеееешшшь!
Хватая мои руки, не давая отпихивать себя, заламывая их назад, поднимая другой рукой пальто, скользя по капрону шершавой ладонью, под подол юбки, по бедру вверх, к внутренней стороне, раздвигая мне ноги. Если не остановится, я больше не смогу сказать нет, я окончательно сломаюсь… Ласкает, сжимает кожу, мнет ее, пальцы другой руки быстро расстегивают пуговицы у меня на груди, и мужская ладонь накрывает грудь, сдавливает ее одновременно грубо и властно, тут же щипая сосок через ткань свитера.
О боже… я такая жалкая, я совершенно бессильная и глупая… я не могу противиться, я не могу ничего сделать. Это ужасно… так же ужасно, как и невероятно чувственно прекрасна его голая, животная страсть. Снова припал к моей шее, а я впилась пальцами ему в волосы и чувствую, что еще несколько секунд и я больше не буду владеть собой никогда.
— Пусть я лгу… пусть… но я не могу так, не могу там внутри, понимаешь? Там, где мое сердце… если тебе нужно только тело, то бери и делай, что хочешь.
— Твою мать! — выдохнул мне за ухом и медленно разжал руки, — Катя… — заглядывая мне в глаза, тяжело дыша, как будто только что долго бежал и не может успокоиться. И когда этот напор становится слабее, мне уже легче, я готова снова собраться и взять себя в руки. Если начнет снова целовать, от меня ничего не останется.
