Как же ловко у него получается соблазнить и лишить силы воли, как будто оттачивал свое мастерство годами. Не помню, чтобы раньше он был таким… со мной. Наверное, он был таким с другими. И эти мысли о других отрезвили окончательно, отрезвили так, что я смогла оттолкнуть его от себя и запахнуть пальто на груди. Серо-зеленые глаза пристально смотрели в мои исподлобья, как будто считывал эту борьбу с моего лица."
"— Ты права… мне мало твоего тела. Ничтожно мало.
Сказал и отстранился сам, откинулся на свое кресло, начал быстро выбивать из пачки сигарету дрожащими пальцами.
А я вздохнула полной грудью, стараясь успокоиться.
— Открой машину, я хочу уйти.
— Я еще не закончил с тобой говорить.
— Мы не разговариваем… дай я уйду.
— Значит, будем снова разговаривать.
— Хорошо, только не долго. Тошке пора есть.
— Лара покормит его.
— Ларе нужно уходить.
Соврала я и опять выдохнула постепенно успокаиваясь.
— Значит, развод? Значит, другой город и снова станем чужими? И что ты будешь там делать одна? Там даже Ларки не будет помочь!
— Я справлюсь.
Постаралась, чтоб это звучало уверенно.
— Мы продадим квартиру, поделим деньги. Я найду там работу, отдам Тошку в специализированный садик, туда, где его никто не назовет ненормальным. Я разрешу вам видеться столько, сколько ты захочешь. Обещаю.
— Зачем, м? Зачем ты все сейчас ломаешь, Катя? Зачем эта война спустя семь лет?! Зачем эти наказания, приговоры, казни. Всем троим. Мне, тебе, нашему сыну.
Когда он говорил НАШЕМУ, у меня сжималось сердце.
— Потому что я не могу тебе доверять. Потому что ты предал меня… а у предательства нет срока давности. Понимаешь? Его нет! Не важно — семь лет, год, день. Ничего не важно! Важно, что ты это сделал!
— Катя! Семь лет прошли для тебя здесь… а для меня они стали вечностью. Переосознанием самого себя. Для меня эти семь лет были тем самым временем, когда я мог понять, чего именно я хочу от этой жизни, кого люблю, как сильно люблю. И я изменился. Эти годы сделали из меня совсем другого человека, это отпечаталось даже на моей внешности, когда ты меня не узнала.
И как… как мне воевать с ним, если он отбирает у меня оружие и ломает на моих глазах. Если ни одно его слово не подпитывает меня яростью, как хотелось бы. Словно назло, когда я рассчитывала, что мы сцепимся и мне будет легко его ненавидеть, выходило совсем по-другому.
— Сергей… я понимаю, что ты все переосознал, а как все это переосознать мне.
