Не вычеркивай меня из списка…

Не лишайте его матери!»

Мама умолкает и пробует ложкой суп: конечно, это не патока, ароматы наших конфетных угодий окончательно развеялись в начале прошлого века, но уж приличный овощной суп женщины моей семьи сварить ещё в состоянии.

– И знаешь, что интересно… – вдруг говорит она. – Берта, единственная из всех пяти дочерей, каждый месяц первого числа – день в день до самой войны! – посылала родителям денежные переводы. Довольно приличные, как говорила она, «срэдства». Это их очень поддерживало.

Между прочим, я пришла к выводу, что любой мастеровой навык, приобретённый человеком в том или другом семейном производстве, передаётся детям и даже внукам.

Вот мама моя – историк, серьёзный, далёкий от фантиков человек – всегда с необычайной сноровкой пухлых своих пальцев, приговаривая: «Ловкость рук, и никакого мошенства!» – может развязать мельчайший узелок на нитке, на цепочке. Да и я, не говоря уж о минувшей фортепьянной беглости пальцев, хоть сейчас заверну вам, упакую любую посылочку-передачку так, что сердце возрадуется.

Было бы что заворачивать.

Было бы кому посылать.

И бог его знает – куда уносятся все эти дни, и годы, и даже века… Что за неутомимая заворотчица всё крутит там и крутит сладостные мгновения наших судеб.

Необъятные горы безысходных конфето-секунд…

«Не вычёркивай меня из списка…»

Невыразимая жалость спрятана в сердце любви.

Позвонил отец и сказал:

– Кстати, напоминаю: ты обещала угостить меня шашлыком.

Я совершенно не помнила данного обстоятельства. Я вообще избегаю отца по многим, давно уже не объясняемым самой себе причинам, – по причине детства, например, моего усердного детства, изгвазданного тупой зубрёжкой фортепианных этюдов.

Мама, полупроводник между мной и отцом, способна любую нашу с ним стычку изобразить этакой разминкой в КВН, приятельской пикировкой, и оба мы, люди нервные и вспыльчивые, уже привыкли к нашему удобному толмачу, будто говорим с отцом на разных языках (да так оно и есть), будто нуждаемся в переговорах по любому, даже пустячному вопросу.

И потому, нарвавшись на него по телефону, я обычно лёгким разворотом крыла сразу планирую на маму.

А тут вдруг он сам звонит с этим странным заявлением о шашлыке.

Ну, когда и по какому поводу и с какого бодуна я могла обещать отцу это узбекское чревоугодие? Бред какой-то!

– Конечно, папа, с радостью! – подхватила я. – Договоритесь с мамой на любой вечер, и мы…

– Мне бы не хотелось, чтобы мама знала об этой встрече, – перебил он.